В кулуарах поговаривают, что пермяк Игорь Орлов – последний офицер в России, способный покончить жизнь самоубийством в случае, если опозорит собственную честь. В личной беседе министр общественной безопасности обратного впечатления не производит. Прямой, не боящийся собственных слов и умеющий решать поставленные задачи, в беседе с корреспондентом 59.ru действительный государственный советник Российской Федерации II класса, кандидат социологических наук и просто министр рассказывает буквально о смысле своей жизни на занимаемом посту, недостатках и достоинствах современного государства, успешных нововведениях и провалившихся проектах, а также, что немаловажно, собственных ошибках.

– Начнем с актуального. В Перми участились разговоры о небезопасности полетов над городом, что подтверждает печальная статистика. Насколько необходимо изменить направление посадочных полос пермского аэропорта?

– Давайте попытаемся озвучить несколько важных вещей, которые из этого вопроса вытекают. Первое, о чем хочется сказать – «так исторически повелось». Такая ситуация не только в Пермском крае, но и в остальной России, во многих больших городах зарубежных стран. Когда-то аэродромы закладывались далеко за пределами границ муниципалитетов, но эти границы постепенно расширялись. Так сложилось, и с этим теперь приходится жить. Когда закладывался наш аэродром, строителям и проектировщикам казалось, что он расположен уж очень далеко от Перми. На сегодняшний день мы предпринимаем достаточно серьезные шаги, чтобы изменить направление заходов воздушного транспорта на посадку на наш аэродром, где совместно базируются гражданская авиация и истребительный полк ВВС.

Исходя из розы ветров, при строительстве аэропорта было принято решение о существующем направлении заходов на посадку и взлетов, теперь же можно исправить ситуацию двумя путями – сменить вектор полетов и построить новый аэропорт. Мы приняли решение максимально изменить направление взлетов и посадок – так называемый 32-й градус, что сократит полеты над городом на 60%. К имеющейся взлетно-посадочной полосе теперь самолеты будут заходить со стороны Усть-Качки. Для этого необходимо лишь дополнительное оборудование. Работа в этом направлении активно велась несколько лет назад, потом была приостановлена, а потом и полностью прекращена за отсутствием финансирования. На сегодняшний день на средства бюджета был заключен договор с подрядной организацией – «НИИ гражданской авиации», которая рассчитала все возможные данные начиная от количества пролетов над городом воздушных судов и заканчивая перечнем необходимого оборудования. Эта же структура занимается изучением шумов от самолетов. Основная причина недовольства граждан, кстати, именно в этом.

В октябре 2009 года эта работа должна быть завершена. Стоимость оборудования составляет порядка 30 миллионов рублей, именно на эту сумму будет докуплено и установлено оборудование в действующем аэропорту. Инструментальный контроль заходов на посадку и будет работать во благо общественной безопасности. Сегодня осуществлена предоплата одному из спецпредприятий Челябинска, которое занимается производством этой аппаратуры. В ближайшее время оставшаяся часть денег будет выплачена, а оборудование – поставлено нам.

– Когда планируется окончательно изменить направление полетов?

– В октябре-ноябре у нас уже будут документация и, следовательно, согласование и разрешение проекта. Получается, мы ждем только «железа». К концу года, максимум, в январе 2010 года оборудование, думаю, получим. В первом полугодии 2010 года этот вопрос должен быть закрыт. Система будет запущена в действие.

Кстати, вернемся, к тому, с чего начали. Исторически сложилось вот так. Нам не нравится – мы изменили направление полетов при минимальных затратах. Второй же вариант решения проблемы – строительство новой искусственной взлетно-посадочной полосы. Мы прорабатываем ситуацию с точки зрения общественной безопасности. Со своей стороны в этом направлении работают министерство градостроительства, ФГУП «Пермские авиалинии», военные. Но, конечно, понятно, что это несколько сложнее.

– Насколько успешно удается изыскивать средства на реализацию поставленных целей из бюджетов разных уровней?

– Поскольку, действительно, мы во многом зависим от бюджетов, в том числе и Российской Федерации, добиваться выделения средств далеко не просто. Другое дело, что, если речь идет о безопасности в массовом понимании этого слова, мы будем биться до последнего, пока вопрос не будет решен.

Несколько дней назад прошла информация о том, что Федерация против выделения денег для изменения направлений полетов. Последняя информация: на всех уровнях было подтверждено обратное – все согласовано и одобрено. В вопросе установки нового оборудования самое главное, что мы ждем финансирования от Федерации. Край не может выплатить сумму сам, кроме того, Большое Савино – это аэропорт совместного базирования. Конечно, уже долгое время ведутся переговоры о переводе аэропорта в собственность Пермского края, но это уже другой вопрос. Пока при юридическом соотношении прав и обязанностей мы должны работать на софинансировании, что подтверждает и федеральная власть.

– Кстати о полетах над городом. Во второй половине сентября над Пермью был замечен неопознанный летающий объект...

– Совершенно определенно не является тайной или государственным секретом, что наша территория географически является местом прохождения орбит. В Пермском крае периодически собирают осколки, отработанные детали, сгоревшие ступени ракет после любого запуска объекта в космос. Есть даже специальная постоянно действующая программа с представителями Роскосмоса и нашими специалистами. Понятно, что траектория падения проходит в отдалении от населенных пунктов.

Как любой чиновник на моем месте, я должен комментировать что-либо, оперируя только реальными фактами. Кроме документально зафиксированных показаний свидетелей другой информации пока нет. Если говорить о моей собственной позиции, то да, что-то было. Если говорить о каких-то фактических остатках, о какой-то обнаруженной на месте падения субстанции, – ничего нет.

– Общественная безопасность – лишь часть работы вашего министерства. Еще одной частью, несомненно, является моральный облик сотрудника правоохранительных органов. Что делается в этом направлении?

– Начну со своего, сугубо личного мнения. Честно говоря, обидно. Ревностно отношусь к повальной критике, массовым всплескам негатива в отношении всей системы правоохранительных органов, где я работал двадцать с лишним лет. Я знаю службу внутренних дел, что называется, досконально, и, поверьте, совершенно точно знаю, что большинство людей там работают честно, по призванию. Они выполняют тяжелейший труд, который очень важен как государству, так и каждому жителю в отдельности. Другое дело, что негативные всплески и у меня, у нашего коллектива, у тех честных сотрудников вызывают только отрицательные эмоции. Я вас уверяю, и в существующей сейчас системе категорически не одобряют взяточничества, преступлений среди числа сотрудников органов. Я, кстати, против термина «оборотень в погонах». Что это такое? Днем милиционер, а ночью – волк? Если милиционер совершает преступление – он преступник! И козырять статусом сотрудника правоохранительных органов здесь, чтобы якобы получать какие-то преференции совершенно бесполезно. Такого вообще быть не должно. Наличие статуса сотрудника милиции в этом случае не должно являться смягчающим обстоятельством, наоборот – только отягчающим, если он совершил преступление. Любой сотрудник, совершивший маленькое или большое противоправное действие – преступник.

Поскольку я сам работал в милиции, я знаю, что здесь, как и в любой другой закрытой правоохранительной системе, ведется своя статистика, своя аналитика. Но широким фронтом открыться и начать наводить в своих рядах порядок, попутно удивляясь тому, что же случилось с системой, у нас пока не было. Вот это настораживает. Это означает, что либо закрытая система не стала держать ничего внутри себя, выплескивая все наружу, либо, что самое опасное, внутри системы происходят какие-то серьезные тенденции. Я имею в виду наиболее подверженные преступной деятельности группы сотрудников – тех, например, кто наиболее близко общается с преступниками. Но это все – персональные случаи, а ругает милицию сейчас даже ленивый. Конечно, все выпады как-то обоснованы и чем-то подтверждены, но это – выпады в сторону конкретных персон. Большинство сотрудников правоохранительных органов против подобной деятельности. Более того, в настоящее время и с руководством, и с личным составом проводится специальная работа. Нами поставлена задача ‒ информировать граждан о работе честных сотрудников органов внутренних дел.

– Плановые проверки как со стороны ГУВД, так и самого ГУВД, похоже, носят предсказуемый характер, но не стоит ли усилить подобные меры, поставить их в разряд ежедневных?

– Как в органах внутренних дел, так и по отношению к таким органам со стороны прокуратуры существуют и плановые, и внеплановые проверки. Проводятся замеры, срезы, проверки  по всем направлениям ‒ от деятельности руководства до состава наряда. Другое дело, я согласен, эти проверки необходимы, их надо пережить. Мало того, нужно подключать к таким проверкам общественность. Страшного здесь ничего нет, гостайны в чистом виде – нет. Гражданские лица не могут увидеть в том же ГУВД ничего такого, что могло бы нанести вред государству.

Сегодня мы уже начали работать по части создания отдельных механизмов совместного контроля. На протяжении ряда последних лет создавалась достаточно большая и разноплановая система технических средств обеспечения безопасности. Сейчас же нужно решить, как это все аккумулировать в рамках какой-либо гражданской структуры. И тогда гражданские лица будут фиксировать нарушения, и с помощью именно гражданских лиц и беспристрастного оборудования любому правонарушителю будут приходить штрафные санкции непосредственно от самой общественности.

На сегодняшний день мы уже составили план действий, и уже в четвертом квартале ставим под общественный контроль деятельность автошкол, ГИБДД и все, что связано с регистрацией транспортных средств. Нужно внедрять побольше таких элементов, рассказывать побольше...

– А каким образом будет происходить взаимодействие внутренних органов и общественности?

– Это и прямая линия, и передача, которую мы планируем запускать, и наглядная агитация, и системные публикации в средствах массовой информации в форме отчетности. Конечно, это не стоит называть официальными проверками, скорее, это будет называться совместными рейдами с дружинниками или чем-то подобным.

Мы будем нацеливаться уже не на то, какую работу провел сотрудник ГИБДД, а немного шире. Что окружает этого сотрудника? В каких социально-бытовых условиях он живет? С каким настроением он выходит на пост? Я не говорю о том, что мы собираемся подменять штатных психологов, штатных командиров, у которых в функционале все это прописано. Мы говорим о широком понимании. Мы работаем в системе, поэтому каждый должен иметь в виду, что завтра может прийти человек и спросить: «Как ты, дорогой Иван Иваныч, живешь? Как служишь? Какие у тебя отношения с коллективом?»

Система не должна быть закрытой. Чем больше замкнута система, тем больше проблем внутри. Мы не изобретаем велосипед, мы просто подняли на поверхность элемент, который сможет работать в защиту честных и порядочных сотрудников правоохранительных органов, того большинства, о котором я говорил.

– Часто выходит так, что честные сотрудники просто не могут ничего противопоставить нечестным вышестоящим коллегам, начальству. Те же депутаты с их неприкосновенностью порой этим злоупотребляют. Что можно сделать в этом направлении?

– Здесь лукавит уже само государство, говоря, мол, подождите, посмотрим, что из себя представляет проштрафившийся руководитель, из какой он категории. Так происходило до последних предпринятых президентом шагов. Президент как первое лицо сам должен показывать пример, и это правильно. А иммунитетов, привилегий, депутатской наглости точно быть не должно. В таком случае государство страхует только приближенных к власти мужей, разделяя население на первый сорт и всех оставшихся. Я прошу прощения, но мне кажется, что в государстве должно быть, как в бане: нет ни генералов, ни рядовых, и все равны. Грубо, конечно, сказано, но такой принцип должен быть. Как должно быть и право одинакового воздействия на любого гражданина, а ведь и депутат, и чиновник – граждане своей страны. На мой взгляд, это является ключевым моментом оздоровления общества. А пока мы говорим, что высокая должность является зеленым светом, пропуском на любой дороге, в любое ведомство – у нас будут проблемы.

– А что конкретно делается в этом направлении в Пермском крае?

– Какие-то ростки уже начинают пробиваться. В том числе и то, о чем я уже говорил в вопросе совместной с общественностью работы. Кстати, здесь также нужно упомянуть о внедряемых системах. Смотрите, если на той же дороге работает техника, ей сложно показать удостоверение депутата и так далее. Техника зафиксировала нарушение – любой человек вне зависимости от статуса, положения или чина получает квитанцию на штраф. С этого и нужно было начинать – это самый мягкий подход.

– Как вы оцениваете действия депутата Ильи Шулькина с его противостоянием силовым органам?

– Повторюсь: все происходящее в системе правоохранительных органов я воспринимаю достаточно болезненно по понятным причинам. Господин Шулькин же противостоит не системе в целом, а частным фактам, о которых и было заявлено. Факты были интерпретированы и озвучены в очередной раз. Это не было секретом ни для кого, все случаи уже были обнародованы – в электронных СМИ, печатных изданиях, на телеэкране. То, что было выдано в собранном виде – это право депутата Шулькина. И он этим правом воспользовался.

Если то же руководство ГУВД с чем-то не согласно – существуют правовые нормы решения несогласия. Пожалуйста, обращайтесь в суд, идите доказывайте друг другу свою правоту. Не думаю, что у судебных органов с ГУВД или ЗС существуют какие-то сложные отношения. Кроме того, мы все знаем, чем закончилось выступление с данными заявлениями на известном пленарном заседании. Было инициировано обращение в адрес министра внутренних дел России, но этого не произошло. У депутата есть свое мнение. Никто не запрещает Шулькину продолжать свою деятельность в рамках существующих норм и правил, оговоренных законом.

– Вы уже не раз говорили о дорогах Прикамья. Согласны ли вы с тем, что пора ли давать реальные сроки за плохие дороги, из-за которых гибнут люди?

– Я и раньше придерживался этой позиции. Виновность – очень многогранное понятие, и привлекая лиц к ответственности, мы, как правило, не можем сохранить всю цепочку. Получается нередко следующее: прямой виновник наказывается, а сопутствующие факторы, которые принесли и, может, еще принесут гораздо больше вреда, как бы забываются. И непривлечение должностного лица к ответственности означает, что мы не смогли ликвидировать саму причину возникновения проблемы. Вот в чем опасность.

Если по результатам дорожно-транспортного происшествия с тяжелыми последствиями установлена причинно-следственная связь состояния дорожного полотна с произошедшей трагедией, должна работать вся цепочка: кто строил, кто принимал, кто содержал. Выстроились – и вперед, дружною толпою на скамью подсудимых! И полномочий у контролирующих органов и должностных лиц достаточно. Другое дело, как они ими пользуются – это проблема. Но судебные разбирательства обязательно будут, и пусть после этого та же ГИБДД задает сама себе вопросы, почему имея полномочия руководство ничего не предприняло.

Повторюсь: инструментария – масса! И каждый может ответить. Деньги налогоплательщиков, бюджетные средства не должны просто так разбазариваться. Об этом нужно помнить и самим автомобилистам, которые зачастую просто не хотят идти в суд. А нужно раскладывать весь спектр события, искать причинно-следственные связи, доказывать свою правоту на стадии предварительной проверки.

Вы спрашиваете, согласен ли я. Да, я полностью согласен, но таких дел в Пермском крае пока точно нет. Но сегодня в плане контроля отношение и нашего правительства ощутимо меняется, и хотелось бы верить, что повсеместные проверки в скором времени будут проводиться везде. С ужесточением требований мы получим качество.

– Можно ли официально нарушать конституционные права одного человека, если это пойдет на пользу безопасности общества?

– Однозначно, это исключение из правил, какой бы пример вы ни привели. Конституция как основной документ государства создавалась без таких исключений, там нет примечаний о разных трактовках той или иной статьи. Конституция защищает права каждого человека. Но зачастую вопросы безопасности перекрывают гарантии гражданина, и в этих вопросах ошибаться нельзя никому – ни следователям, ни судьям. Здесь необходимо правильно применять законодательную базу. К примеру, возьмем один из последних терактов в центре Грозного. Женщина с поясом шахида взрывает себя и губит других людей. Применительно к условиям, вроде бы и можно допустить физическое устранение террористки до взрыва. И это не будет нарушением конституционных прав – ее действия попадают под определенные запреты Уголовного кодекса РФ. Но даже и в этом примере не все так однозначно. В любом случае – должно быть главенство закона!

– Реально ли решить проблему «красивых номеров»? Смогут ли идеи губернатора реализоваться?

– Ловлю себя на мысли, что на каждый ваш вопрос отвечаю сложно... Но, на самом деле, вопросы не простые, а потому и содержание ответа соответствующее. Что касается «красивых номеров». Практика многих стран цивилизованного мира показывает положительные результаты. Там тоже были проблемы со злоупотреблениями, и эти проблемы решили, дав возможность зарабатывать местному бюджету. Хочешь номер «МАРК», «МАКС» или что-либо еще – заплати в кассу. В этом плане на сегодняшний день через депутата от Пермского края Михаила Игнатьевича Гришанкова эта тема прорабатывается на уровне Госдумы. Будет такой закон принят или нет – это уже другой вопрос. Но пусть эта инициатива пойдет от Пермского края.

Раньше «красивые номера», или, как их еще называли, «блатные номера», работали. Сейчас сохранился остаточный принцип. Появляются одинаковые литеры, одинаковые цифры, различные сочетания – каждому интересно свое. Да, признаюсь, были раньше спецсерии, 059, например, которые некоторым выдавались не без нашей помощи. Мы признали свои ошибки, два года назад отказались от подобной практики и такого больше не будет. На сегодняшний день вызывает недоумение, что номера, от которых уже отказались, до сих пор появляются. Это при том, что в РЭУ ГИБДД процесс выдачи автоматизирован – номера выдает машина.

Эту тему поднял губернатор, и пока говорить однозначно можно вот о чем: не должно быть никаких преференций. Обладатели «красивых номеров» не должны получать поблажки на дорогах, ставя под угрозу безопасность других участников дорожного движения. Закон должен торжествовать везде и всегда. Именно поэтому мы вынуждены сейчас применять меры административного воздействия на автомобилистов, ужесточая штрафы, проводя тематические операции «Зебра», «Пешеход», реализуются проекты выделенных полос, изменения движения, расширения улиц и так далее. Точечными шагами мы будем продолжать движение в верном направлении.

– Как вы оцениваете свою личную деятельность на посту министра общественной безопасности?

– Свою деятельность я никогда не оценивал и даже не хочу этого делать. Оценка – прерогатива моего работодателя, а также самих жителей региона. В данном случае, если пермяки чувствуют пользу от работы министерства общественной безопасности, значит мы и, в частности, я, работаем положительно. Мы выступаем с постоянными отчетами, не скрываем свою деятельность, постоянно оптимизируем процессы, учитываем каждое предложение по каждому конкретному объекту – наш коллектив работает.

Как позитив я оцениваю и сам коллектив министерства – здесь работает команда профессионалов и единомышленников, которой по плечу любая задача. Это дает мне право с оптимизмом заглядывать в будущее. Общественная безопасность в Пермском крае есть, и это понятие сейчас можно применить к любой отрасли жизнедеятельности гражданина.

– Сколько обычно длится ваш рабочий день?

– Рабочий день у меня не нормирован. Так я живу уже несколько десятков лет и, пожалуй, привык к некоторой непредсказуемости.

– Чем для вас является понятие свободного времени?

– У таких людей, как я, в обиходе традиционное выражение: «Свободного времени не хватает». Да, его катастрофически мало, и только когда я общаюсь со своими родными, семьей, я вспоминаю, что это и есть мое свободное время. А если в выходной день – я уж не говорю об отпуске – удастся съездить на какую-то экскурсию, в лес или на рыбалку – это суперсвободное время, которое я, конечно, очень ценю. (Смеется.) Главное, даже в свободное время я всегда на связи – и днем, и ночью. Так должно быть.

Но, к сожалению. В этом и заключается еще одна из сложностей труда любого представителя силового блока – у всех свободного времени очень мало. И я понимаю коллег как никто другой, а задача моя – как раз организовывать взаимодействие с ними, основанное на этом понимании. Я понимаю, кто они и как им тяжело.

– Читаете ли вы литературу?

– Литературу я читаю. Вообще, говоря о ней, снова всплывает вопрос свободного времени. Очевидно, что на литературу нельзя не обращать внимание, но в моих условиях делать это очень сложно. Перезаряжаюсь я, если честно, больше историческими вещами. Не хочу подытоживать беседу тем, что, мол, мемуары Жукова являются для меня чем-то единственным вдохновляющим в этом мире. Бывает, я часто перечитываю и Пушкина, и Есенина, и Блока, – последнего, кстати, я очень люблю и много могу процитировать – каждый раз открываю для себя какую-то новую грань, новое понимание. Но историческую литературу читаю чаще – именно, чтобы что-либо переосмыслить, перезарядиться, так я это называю..

– Сетевую литературу читаете?

– Сетевые записи я считаю скорее негативом. Иногда сам захожу в Сеть, как и многие другие, чтобы быстро-быстро напитаться информацией. Но человеческие возможности не безграничны. В голове все не удержишь, а перечитывать больше не хочется.