Он – простой пожарный, «тушила». С него берут пример, у него спрашивают совета. «На пожарах работает смело, проявляя разумную инициативу», – говорит о нём начальство. Бессчётное количество «боевых выездов» превратило весь героизм его профессии в банальную рутину. Даже во время интервью с корреспондентом 59.ru ему пришлось делать вынужденные паузы, прерываясь на срочные выезды. Старший пожарный внутренней службы 6-й пожарной части 7-ОГПС ГУ МЧС России по Пермскому краю Игорь Тужилин, которого коллеги шутя называют Тушилиным, отбрасывает прочь бизнес и политику, рассказывая о ежедневной работе простого пожарного.

– Ваше руководство не раз отмечало, что вы обладаете рядом профессиональных наград...

– Да нет, где они? Всего три и одна еще на подходе – за выслугу лет. 20 лет у меня в декабре будет. А первые три – одна за отвагу на пожаре и за 10 и 15 лет службы.

Вообще, к награде меня представляли много раз, но представления не проходили по каким-нибудь независящим причинам: то бумаги потеряются, то еще что-нибудь. Первый раз к награде представили за отличие в службе. Когда проработаешь десять лет, дают третьей степени. Потом пятнадцать лет – второй степени. И двадцать лет – первой степени – за отличие в службе. А за отвагу на пожаре – это я пятнадцать я прослужил…

– Что это был за случай?

– Квартира в Кировском районе Перми. Вызов получили вдвоем с водителем автолестницы Федосеевым. Квартира на четвёртом этаже горела, в ней находился человек. По автолестнице проникли в горящую квартиру, достали его на площадку, он уже не дышал. Сделали искусственное дыхание – задышал, передали в «скорую помощь».

Там задымление было большое, человек просто задохнулся. И с такими случаями за двадцать лет приходилось сталкиваться довольно-таки часто. Много раз…

– Из всех боевых выездов есть ли для вас какой-нибудь особый, запомнившийся больше всего?

– Так сразу и не вспомнишь. Все запоминаются. Можно сказать, все вызовы помнишь…

Вот, например, в одном дворе на улице Ямпольского, квартира на первом этаже. Там папа немного выпил, а потом что-то загорелось в коридоре. Из-за чего – пусть инспекция разбирается. Одежда, видимо, загорелась. Сам он убежал, а на окнах решетки, а в квартире ребенок остался под одеялом. Зашли туда, вынесли его. Папа пьяный был…

Много запоминающихся… Помню, в Кировском поселке шестеро человек сгорело… Молодые, после армии отмечали. Не помню какой год. Также на окнах решетки, не смогли выйти оттуда.

– Говорят, большинство пожаров происходит из-за алкоголя. Вы с этим утверждением согласны?

– Да. Очень многие гибнут в состоянии опьянения. Непотушенная сигарета, пригорания пищи, когда на плите оставят и уснут пьяные. В итоге – пожар. Пьяных много… Бывает бомжи в подвалах ночуют – и из-за них тоже.

– Приходилось ли на выезде получать травмы, ожоги?

– Нет, не припомню. Ведь работаем мы в средствах защиты, руки и тело защищены. Бывает по мелочи, гудрон за шиворот капнет раскаленный. А так – нет.

– Ваши коллеги рассказали, что в работе пример с вас берут. Во время выезда вы демонстрируете мастерство, рассказываете, как надо себя вести?

– Конечно, если молодой работник приходит, многого не знает, мандраж у него. В задымленной комнате, допустим, теряется человек, подсказываешь ему. За шиворот берешь иногда или за что-нибудь. Бывает по-всякому.

– А коллег спасать приходилось?

– Нет, не помню такого.

– Если взять серьезные случаи, например, на предприятия, которых в районе достаточное количество, бывают вызовы?

– В основном, на «Сорбент» часто бывают вызовы, а на другие нет. Кировский завод – у них свой собственный АПО, отдел пожарный. Туда нас редко вызывают. Вспомню ли за свою практику вызовы…Недавно было возгорание на пороховом заводе, о котором говорили по телевидению, взорвался трубопровод в этом году. Я не дежурил в это время, дежурила вторая смена. А так нечасто, обычно на каждом предприятии своя пожарная охрана, хоть вольнонаемная, но профессиональная, не военизированная. Когда повышенный номер вызова, вызывают нас. Даже когда сигнализация срабатывает на Кировском заводе, в цехе, мы выезжаем тоже.

– А на «Сорбенте» нет своего АПО?

– Есть, но там ведь угольное производство – оно наиболее пожароопасное, уголь этот везде насыпан, люди курят ходят. Ну, караул там, допустим. Начальник караула и водитель, что они сделают? Это так, чтобы первый ствол подать хотя бы, больших работ они не выполнят.

– У вас смена – сутки через двое?

– Через трое.

– И сколько за сутки выездов в среднем?

– По периодам бывает… Летом, к примеру, до десяти выездов в среднем. Бывает больше или меньше. На различные ведь возгорания выезжаем: где-то костёр, где-то сарай.

– Бывают случаи, что выезжаете, а потом плюнуть хочется, что зря выехали?

– Бывает, конечно. Горит метр травы, допустим, а бабушка звонит: «Приезжайте!». Ну выйди ведро воды вылей в конце концов… У нас ведь две машины выезжает по первому сообщению. Или ящик горит или костёр. Обидно на всякие мусорки выезжать.

– Случалось, что из-за глупого вызова наряд пропускал какой-то сложный пожар?

– Нет, ну всё равно, как правило, у нас районная часть перекрывает. То есть, мы выезжаем по первому сообщению. Предположим, мусор горит, мы выезжаем. Если в это же время сообщение – или у нас одну машину посылают, или другие части перекрывают. Такого не бывает, чтобы вызов без реакции остался.

– В гараже вашей части стоит только одна новая пожарная машина. Хватает ли вам спецтехники?

– Да, это автомобиль АЛ-50 на базе КАМАЗа с высотной лестницей, рассчитанной на 50 метров. У нас есть еще лестниц на 30 метров, на базе ЗИЛ-131, а это – самая новая машина. Хватает её только на часть, а на район. Еще есть в 12-ой, но это Кировский завод, у них тоже есть лестница-«тридцатка», а на район одна 50 метров. В принципе, хватает. Если что-то серьезное – из города приезжают машины, если у вызова идет повышенный номер сложности. Мы с места вызова даем номер пожара: если он 2 и более, то приезжают машины из города, автолестницы.

– А как у вас обстоят дела с защитными средствами?

– Вроде есть у каждого… «Драгеры», немецкое оборудование. Никто не остается без средств защиты. У нас человек занимается этим – начальник газдымозащиты. Обновление постоянное, из строя если что выходит – новое дают, ремонт здесь же производится.

– Помните ситуацию с «Хромой лошадью», когда выяснилось, что кому-то из спасателей не хватило оборудования?

– Даже не знаю, не слышал такого. Я там был чуть позже, мы приехали в 5 часов утра. Пока сообщение пришло, пока из Кировского района доехали. Это был вызов повышенного номера сложности. Там же дом жилой, задымление большое было – может быть, эвакуацию жильцов пришлось бы производить.

– Из-за «Хромой лошади» участились проверки, проверка ожидается и у вас…

– Уже приехала.

– Насколько чаще стали приезжать ревизоры?

– Теперь уже почаще. Региональный центр проверяет часто, сейчас московская проверка приехала. Но нас они как таковые непосредственно не касаются. Проверяют бумаги, начальство в основном. Мы – бойцы, «тушилы», с нас-то что спросить? Могут, конечно, зайти спросить обязанности. Теорию по факту проверяют. Ну, конечно, и какие-нибудь учения сделают. На учениях кураторы, конечно, присутствуют. Приезжает не один человек, а много. Могут просто по частям распределить проверяющих. Например: «Ты проверяешь вот эту часть, организуй учения, посмотри, как боевая подготовка у состава, как осуществляется руководство личным составом». Потом совещание, подводят итоги, наверное.

– Проверяют ли быт пожарных?

– Если человек приезжает в часть, он всё равно пройдет по кабинетам, по спальным помещениям проверить. Но у нас всего хватает. Мы же несем боевое дежурство. Два человека на посту находятся постоянно: один в гараже, другой на воротах. У начальника свое место. Хватает всем, никто без места не остается. (Смеется.)

– Между выездами чем предпочитаете заниматься?

– Днем – занятия, теоретические и практические, отработка нормативов. Вечером – самоподготовка. Читаем, телевизор смотрим. Летом волейбол, зимой – футбол. Играют и в пинг-понг. Бильярд есть в комнате отдыха. Можно жить.

– Вообще, вы в пожарную команду каким образом попали?

– Я попал после армии на завод «Галоген», 6 лет там проработал, сначала слесарем, потом аппаратчиком. Потом попал под сокращение, там этот период начался в начале 1990-х, месяца два без работы был. А потом друг, который на пенсии уже, позвал сюда, до сих пор работаю. Поэтому обычно на пенсию идут в 38 лет, а мне 45 уже будет. Сын у меня тоже в пожарной охране работает, на Кировском заводе, кстати, после армии.

– А не появлялись мысли, что зря в пожарную охрану пошли?

– Нет, ни разу. Раньше хоть и говорили, что в пожарную охрану идут инвалиды и алиментщики, не престижно было. Вы, наверное, не помните, а я когда после армии пришел, по квартирам ходили, в пожарную охрану звали работать. А сейчас, даже когда практически все льготы отменили, никто из пожарных о выборе профессии не пожалел и не уволился.

– Уже строите планы на будущее, после пенсии?

– Я не задумывался над этим, еще работать и работать. Разве я пенсионер в 45-то? (Смеется.)

– Чем вы в свободные сутки занимаетесь?

– Спортом занимаюсь, если конкретно: в футбол играю за ветеранов спортклуба «Прикамье», кому за 40. На уровне Пермского края у нас соревнования проходят. На воротах играю.

Рыбалку люблю, на даче работы много. Пытался на другую работу устроиться – тяжело очень. Всех денег не заработаешь, надо отдыхать.

– А на жизнь зарплаты хватает?

– Да, не жалуюсь. Не шикую, но хватает.

– Если не секрет, где работает ваша жена?

– В ЗАГСе работает. Недавно статья про нее в газете вышла – у нее 25 лет стажа.

– Какая фраза или слово для вас главные в жизни?

– Чтобы не было войны. (Смеется.)