24 сентября пятница
СЕЙЧАС +12°С

Артем Разумков, генеральный директор ООО «Сателлит-Инновации»: «Венчурное инвестирование развито слабо, но в этом нет ничего страшного»

Поделиться

Поделиться

Поделиться

Воплотить в жизнь американскую мечту, построив бизнес с нуля, можно и на пермской почве. Доказательством тому служат предприятия, которые вырастают из идей недавних выпускников вузов, не имеющих ни богатого опыта, ни внушительного капитала. Главное – найти правильную нишу, изобрести оригинальный продукт и доказать инвестору, что проект будет востребован на рынке. В роли инвестора все чаще выступает государство, выполняющее план по развитию инноваций и модернизации экономики, и однажды бывший аспирант физического факультета ПГУ Артем Разумков решил воспользоваться этой возможностью. В результате в Перми появилась компания, выпускающая современное программное обеспечение для систем видеонаблюдения. О том, как привлечь инвестиции для продвижения инноваций, г-н Разумков рассказал корреспонденту 59.ru.

– Свои первые инвестиции вы получили в результате победы в конкурсе «Старт». Помогло ли вам это?

– Если бы не «Старт», то нашей компании, возможно, не было. По результатам победы в конкурсе мы и зарегистрировали компанию, которая заключила государственный контракт с Фондом содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере (Фонд Бортника). Конечно, если бы мы не победили, то все равно пытались бы найти инвестиции, но этот конкурс существенно повысил наши шансы.

Венчурный фонд финансирует проект на стадии стартапа. Он никогда не будет инвестировать на так называемой посевной, сид-стадии. А для того, чтобы дойти до стадии стартапа, когда есть не просто идея, а некий работающий прототип, необходим посевной капитал. Его предоставляет либо государство, либо сид-фонды, либо бизнес-ангелы. Сид-фондов в России практически нет. Бизнес-ангелы у нас не активны. И если бы не Фонд Бортника, то я не знаю, кто и как в России финансировал бы проекты на посевной стадии, и каким образом они доходили бы до стартапа, на котором могут получить венчурные инвестиции.

– А с чего все начиналось? Как вы пришли к созданию собственной компании?

– Я занимался системами видеонаблюдения около трех-четырех лет. Одновременно с этим в аспирантуре изучал вопросы, связанные с искусственным интеллектом. Однажды возникла идея объединить эти две сферы и создать интеллектуальную систему видеонаблюдения. Это было в начале 2008 года. Я продумывал самые разные варианты, как реализовать этот проект. И пришел к выводу, что нам нужны долевые инвестиции (я еще тогда не знал слово «венчурные»), которые предполагают, что инвестор дает деньги взамен на долю в компании. Потом из книги Каширина и Семенова «В поисках бизнес-ангела» я узнал, что существует Фонд Бортника. Нашел сайт этого фонда и увидел информацию о конкурсе по программе «Старт». Мы не поспали пару недель, кропотливо составляя заявку, потом съездили в Нижний Новгород, защитили ее. Вот с этого все и началось. При этом, подавая заявку в Фонд Бортника, мы понимали, что если не выиграем, то все равно не остановимся и будем искать инвестора.

– Каких успехов удалось добиться с тех пор?

– Сейчас нас часто на каких-нибудь лекциях, семинарах представляют как успешных предпринимателей, но я всегда парирую эту точку зрения. У нас отрицательная годовая прибыль – минус 10 миллионов рублей в год. Настоящий прорыв еще впереди. Успех будет тогда, когда мы сумеем превратить наш проект в основу высокодоходного бизнеса. А к настоящему моменту, пожалуй, главное достижение в том, что мы привлекли венчурный капитал от самого настоящего венчурного фонда. Ну, еще мы победили в ряде конкурсов. Например, стали финалистами Всероссийского инновационного конвента. Получили право представить Россию на выставке «ЭКСПО-2010» в Шанхае. Буквально только что выиграли конкурс на продолжение финансирования по программе «Старт». В первый год мы получили от фонда один миллион рублей, в течение второго года получим еще два миллиона рублей.

На настоящий момент наши достижения этим ограничиваются, если не считать того, что наш продукт уже эксплуатируется несколькими крупными предприятиями Пермского края. В общем, это небольшое достижение, потому что цель проекта – сделать так, чтобы наш продукт стал лидером российского рынка в своем целевом сегменте. Если вдруг этого не случится, то все наши достижения не будут ничего стоить. Сделать заключение об успехе можно будет тогда, когда бизнес станет прибыльным. А это возможно, когда продукт займет достойное место на российском рынке.

– Кроме вашей компании, в Перми кто-то еще занимается разработкой программного обеспечения для систем видеонаблюдения?

– Да, Пермь – удивительный регион, где до нас уже было два производителя подобного рода программ. Это на самом деле очень много, потому что в большинстве регионов таких компаний вообще нет. На российском рынке их представлено порядка 10-20. В основном, все производители сосредоточены в Москве, еще есть в Петербурге, Иваново, Зеленограде и некоторых других городах. И этого для рынка вполне достаточно. Не в каждом же городе выпускают телевизоры, автомобили. Технически сложные продукты производятся ограниченным количеством компаний, а далее уже распределяются по России или по миру.

Поделиться

– Конкуренция с производителями из других стран остро ощущается?

– Лидер мирового рынка программного обеспечения систем видеонаблюдения на основе IP-камер – компания Milestone из Дании. Она довольно широко представлена на российском рынке, но не является здесь лидером. Думаю, это связано, в первую очередь, с тем, что их продукт дороже. Во-вторых, до недавних пор там были проблемы с технической поддержкой на русском языке (не знаю, как сейчас). А вообще на российском рынке есть много продуктов иностранного производства.

– А кто лидер российского рынка?

– По нашему сегменту практически нет аналитики, поэтому мое мнение будет субъективным, не на что сослаться. Мне кажется, что лидер российского рынка – московская компания ITV. Вообще, когда мы занимались вопросом привлечения инвестиций, у нас были большие проблемы с тем, чтобы оценить объем рынка, потому что нигде нет данных. Есть данные по мировому рынку, но по России – пока нет.

– Часто говорят, что инновации с трудом пробивают себе дорогу. Людям сложно отказаться от устаревшего, но привычного. Как вы преодолеваете эти барьеры менталитета?

– Мы исходим из технологического перехода на рынке систем безопасности от аналоговых к IP-системам видеонаблюдения. С одной стороны, этот переход идет довольно бурно. С другой стороны, еще года три назад эксперты предсказывали, что вот-вот рынок IP-видеонаблюдения обгонит рынок аналоговых систем, случится так называемая IP-революция. Тем не менее, ее не случилось до сих пор.

Мы не ставим целью добавить каплю в огромную кампанию по убеждению покупателей в том, что IP-технологии лучше, чем аналоговые. Наша цель – убедить тех, кто уже принял решение о внедрении систем видеонаблюдения на основе IP-видеокамер, в том, что наше программное обеспечение сделает эту систему максимально эффективной. Сам факт того, что у вас какая-то инновационная технология, ни в коей мере не может явиться основанием для покупки продукта. Если компания не может на основе своих инноваций предложить покупателю какую-то ценность, то грош цена этим инновациям и этой компании.

Конечно, бывают проекты, которые требуют поменять психологию людей, научить рынок работать по-новому. Но мы пока не готовы это делать. Мне слабо верится, что малая инновационная компания, как у нас, будет способна взять и рынок перевернуть. Если есть такие амбициозные ребята, то я бы их очень уважал. Мы скромно пытаемся принять правила игры рынка, хотя не против того, чтобы в будущем переучить его работать по-новому.

– Недостатка профессиональных кадров не ощущаете?

– Кадровый вопрос очень сложный. Практически любой инновационный проект – это, прежде всего, команда. Любой инвестор вам скажет, что он инвестирует не в проект, не в идею, а в команду, которая будет этот проект реализовывать. Как известно, слабая команда способна загубить даже очень хороший проект, а сильная – может вытянуть даже слабый проект. Нам очень повезло с командой. Когда мы пытаемся еще найти себе людей, сталкиваемся с большими трудностями.

– Это как-то связано с нашей системой образования?

– Нет, я против рецептурного образования, когда человека учат делать какую-то конкретную вещь. Университет должен научить человека мыслить. Сдать экзамен можно по-разному. Можно выучить все, а можно ничего не учить, но суметь вывернуться. Университет – это школа, которая учит жизни. Ведь о человеке с высшим образованием зачастую говорят не как о человеке, который много знает, а как о человеке, который прошел эту школу и умеет решать задачи. Как он будет в дальнейшем работать, зависит от его способностей.

Многие заявляют: давайте будем делать государственный заказ на образование. Но вряд ли кому-то нужен будет заказ, к примеру, на специалистов по древней славянской филологии. Если будет госзаказ, исчезнет половина фундаментальных научных школ.

– Насколько мне известно, проекты некоторых сотрудников вашей компании финансируются за счет грантов. Расскажите подробнее об этой схеме работы.

– Мы формируем некую научную группу, которая занимается наукой в какой-то близкой к нам сфере. Исследования этой группы финансируются за счет грантов и из других источников, как настоящие научные исследования. Если по итогам работы возникает полезный для нас результат, мы покупаем эту интеллектуальную собственность. В этом случае всем выгодно. С одной стороны, ученые занимаются наукой, как они всегда это делают, на них никто не давит, ничего от них не требует. При этом если получится результат, который мы сможем применить, то они еще получат средства от нас. Для ученых – это дополнительный стимул не просто провести исследование и опубликовать статью, а довести все до прикладного результата. Нам это выгодно тем, что мы снимаем с себя все риски. Если ничего не получится, то мы ни у кого ничего не покупаем. Фондам, которые дают гранты, это выгодно тем, что деньги выделяются на исследования, которые имеют заказчика. В итоге все получают свою выгоду.

– Вы пользуетесь кредитами для развития своего бизнеса?

– Банки способны давать кредит, когда есть что заложить, а у нас закладывать нечего. Если посмотреть на капитализацию нашей компании, которая, кстати, оценена независимыми оценщиками, то 99% – это интеллектуальная собственность, она не материальна и поэтому неликвидна. Если у вас есть недвижимость, какие-то материальные активы, то вы можете рассчитывать на кредит, а у нас ничего нет, кроме интеллектуальной собственности. Банк ее не возьмет в залог. Куда он ее потом продаст? Для таких проектов, как наш, кредиты недоступны. И это нормально, во всем мире так. Для высокорискованных проектов есть венчурный капитал, который мы и получили.

Поделиться

– На ваш взгляд, насколько развито в нашей стране венчурное инвестирование?

– Венчурное инвестирование развито слабо, но в этом нет ничего страшного. Просто мы находимся где-то в начале пути. Сейчас государство накачивает деньгами Российскую венчурную компанию, которая, в свою очередь, накачивает деньгами венчурные фонды. Государство реализует специальные программы не потому, что оно такое хорошее – оно просто понимает, что необходимо решать задачу модернизации экономики, развивать высокотехнологичное производство. Найти венчурный капитал, безусловно, очень сложно. Но инвесторам, обладающим этим капиталом, найти хороший проект, в который они могли бы вложить деньги, еще сложнее.

– Проектов не хватает?

– Их много, но хороших – мало. Если инвестор видит, что вероятность успеха вашего проекта хотя бы 10%, то он вложит в него средства. Проблема в том, что проекты не очень хорошо проработаны. И нет команд, которые способны их реализовать.

Допустим, человек – замечательный ученый. Он рассказывает про свои разработки, весомую научную составляющую, а потом говорит: «Ну, а вот экономику мы еще не считали». У многих людей такое впечатление, что для того, чтобы проект реализовать, сделать бизнес, нужно просто пригласить экономиста и (мне нравится это словосочетание) «посчитать экономику». На самом деле, чтобы выйти на рынок, нужно пробиваться. А некоторые ученые думают: у нас есть супер-технология, и это уже является гарантией того, что она будет успешно представлена на рынке, и единственное, что нужно сделать – «посчитать экономику».

Многие сейчас говорят: нужно поменять психологию ученых и изобретателей, они должны думать, куда применить свои исследования, как их вывести на рынок. На мой взгляд, это полная ерунда. У каждого есть своя роль в обществе. Ученый должен заниматься наукой. Его задача – получение нового знания. И он вовсе не обязан думать, куда это знание потом приложить. Если он хочет это делать, тогда пожалуйста. Нужно ему помочь. Но если он не хочет, приставьте к нему какого-то инновационного менеджера, который будет думать, как применить новые знания. Не мучайте ученого! Не заставляйте его делать то, для чего он не предназначен. Если человек изучал всю жизнь фундаментальную физику, отлично умеет проводить фундаментальные исследования и получать новые фундаментальные знания, пусть он этим и занимается.

– Но вы смогли совместить роль ученого и предпринимателя?

– Нет, я не называю себя ученым. Я даже не кандидат наук. Я учился в аспирантуре, но диссертацию, к сожалению, защитить не успел до того момента, как ушел полностью с головой в свое дело.

– Какие цели ставите перед собой на ближайшее будущее?

– В случае хорошей динамики на российском рынке мы уже в 2011 году планируем начать международную экспансию. Сейчас думаем, как нам привлечь дополнительный капитал, который будет раз в 20 больше, чем тот, который мы уже привлекли. Но это все далекие перспективы. А наша ближайшая цель – выйти на российский рынок систем безопасности. Мы работаем над тем, чтобы все крупные российские и региональные дистрибьюторы оборудования для систем безопасности включили наш продукт в свой ассортимент и предлагали его своим клиентам. Также мы хотим убедить системных интеграторов, или как их еще называют, инсталляторов систем безопасности реализовывать проекты по внедрению систем видеонаблюдения на основе наших продуктов. В этом и будет состоять выход на российский рынок.

– Вы очень увлеченно рассказываете о своем бизнесе. А у вас остается время на что-то, кроме работы?

– Я всегда был человеком, который увлекается многими вещами. Играл в студенческом театре, преподавал в школе, готовил команду по программированию, учился в аспирантуре, занимался самыми разными видами спорта. В общем, всего по чуть-чуть: полетать на параплане, позаниматься виндсерфингом, съездить в Египет. Однажды случайно оказался на презентации конкурса «Узнай поэта». Послушал, меня это все насмешило, пришел и в тот же день отправил все стихи, которые написал за всю жизнь. Потом выяснилось, что я стал лауреатом этого конкурса. Меня начали приглашать на всякие поэтические тусовки, где я читал стихи. В общем, люблю разные авантюры. Но сейчас все это пришлось забыть.

– Не жалеете о том, что пришлось забыть?

– Нет, не жалею, потому что я намерен обо всем этом вспомнить чуть позже. Просто сейчас такой момент, когда ни на что, кроме развития нашей компании, времени не остается. Но так будет не всегда. Я не считаю, что человек должен зацикливаться на каком-то одном деле.

Автор

оцените материал

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Хочешь быть в курсе событий, которые происходят в Перми? Подпишись на нашу почтовую рассылку
Загрузка...
Загрузка...