21 мая вторник
СЕЙЧАС +6°С
  • 6 мая 2019

    У нас появились страницы авторов

    На сайте появились странички постоянных авторов 59.RU. Для того, чтобы на них попасть, нужно нажать на выделенные синим цветом имя и фамилию автора под новостью или статьей. На странице есть информация о журналисте и тексты, а также контакты и страницы в соцсетях — для быстрой связи. 


    10 апреля 2019

    Быстрый доступ к комментариям в мобильной версии

    Теперь в мобильной версии пользоваться сервисом комментирования стало еще удобнее — кнопка доступа к комментариям «закреплена» внизу экрана. На ней вы можете видеть количество уже оставленных комментариев, а нажав на нее — перейти к ним и оставить свой.

    26 марта 2019

    Теперь фото с 59.RU можно запостить в соцсети

    И сделать это в два клика — открыв фотографию и нажав на кнопку с логотипом соответствующей соцсети в правом нижнем углу. Два клика — и фото у вас на странице. 

    Сейчас опция доступна в десктопной версии, в скором времени она будет работать и в мобильной.

    Еще

«Больше не возвращайся». Как живут заключённые в прикамской колонии-поселении

Съемочная группа 59.RU пожила один день среди тех, кто отбывает наказание

Поделиться

Мы были в колонии в начале апреля, и тут еще лежал снег. Такие пейзажи — колючая проволока, серые здания, небо 

Фото: Тимофей Калмаков

«Помните, побег — это не свобода! Одумайся! Тебя ждут дома!», — читаем мы плакат на столбе в чистом поле. Вокруг белое безмолвие снегов, несмотря на то, что скоро середина весны. Из Перми до колонии-поселения № 39 за деревней Мерзляки ехать пару часов.

Еще месяц назад журналисты выстроились в очередь, чтобы попасть именно в эту колонию. Их интерес вполне понятен: сюда отправили отбывать наказание того самого депутата, который сломал челюсть DJ Smash. Тема, конечно, хайповая. Но мы решили рассказать о другом — о том, как тут живут, что делают, за что сидят.

Плакат как напоминание о том, что побег — не выход

Фото: Тимофей Калмаков

Заворачиваем за плакат. Там шрифтом помельче написано, что беглеца ждет наказание от трех до восьми лет реального лишения свободы. Делаешь шаг за эту символическую границу — значит совершил побег.

Начальник Михаил Репетуха: «У нас много вакантных мест»

В колонии нас встречает ее начальник Михаил Репетуха. Такая фамилия сразу врезается в память, сам он говорит о себе: «Репетуха сказал — Репетуха сделал». Начальник предлагает время не терять, и вот мы уже у КПП, который находится перед жилой и рабочей зоной.

На подъезде к КПП

Фото: Тимофей Калмаков

Дежурный КПП забирает наши мобильные и паспорта. На мониторе мы видим всю территорию колонии — камеры видеонаблюдения здесь по всему периметру. Архив записей хранится месяц. Видеонаблюдение дисциплинирует всех: и осужденных, и персонал.

В жилой зоне два больших корпуса — это мужское и женское общежития. Колония в Мерзляках — единственная в крае, где вместе сидят и женщины, и мужчины. Начальник рассказывает: сейчас в поселении много вакантных мест. Вообще она рассчитана на 360 человек, сейчас в ней отбывают срок 214 осужденных. 59 из них — женщины.

Большинство заключенных здесь — это виновники ДТП. Осуждены по статье «Нарушение Правил дорожного движения». На втором месте здесь по популярности — езда в пьяном виде. Третье место — неуплата алиментов. По этой статье здесь отбывают срок много женщин, лишенных родительских прав.

Самый большой срок в колонии-поселении — это шесть лет. Но есть и совсем крошечные сроки. Например, в три дня. Сотрудники говорят: «Даже за эти три дня бывают внушительные перемены. Свежий воздух, труд, природа...»

Что удивительно, средний возраст осужденных, которые отбывают здесь срок, — до 30 лет.

— Причина, почему к нам попадает так много молодежи, — это безответственность в силу возраста. За рулем хочется погонять, а о последствиях не думают, — рассказывает Михаил Репетуха. — Бывает, сидит перед тобой 18-летний парень, плачет: «К мамке хочу». Недавно у нас вышел по УДО мужчина. У него погибла дочь в ДТП, и виновником ее гибели стал он сам. Ехал, машину закрутило. 14-летняя дочка сидела рядом. Погибла на месте. Или другой случай. К нам поступил пожилой мужчина, уже далеко за 60 лет ему. Его сын и родной брат тоже погибли в ДТП. Сам он сидел за рулем, не рассчитал скорость. И вот такой результат. Здесь он даже думал о суициде. Его жена просила меня присматривать за ним. Он очень раскаивался.

Михаил Репетуха — серьезный, как и подобает по чину, но приятный и, очевидно, добрый человек

Фото: Тимофей Калмаков

Михаил Репетуха рассказывает следующую историю, за 10 лет он слышал сотни человеческих судеб. История тоже о ДТП. Супруги отправились в поездку, за рулем был муж, попал в аварию. Жена погибла, остались двое детей. Теперь он здесь, в колонии-поселении, детей изъяла опека. Семьи нет.

Матери-убийцы

Но действия некоторых осужденных не поддаются пониманию и вызывают ужас. Именно в этой колонии отбывала наказание пермячка, которая хранила трупы своих новорожденных детей на балконе. Как выяснилось, 30-летняя женщина, мать троих детей 13, 7 и 2 лет, в январе 2010 года дома в ванной комнате родила жизнеспособную девочку, сразу после родов положила ее в ведро с водой и утопила. Спустя час завернула тело младенца в тряпку, положила в пакет и вынесла на балкон. В январе 2011 года, снова родив девочку, женщина совершила аналогичное преступление. Тела новорожденных случайно обнаружили пожарные, обходя в ночь на 7 апреля задымленные квартиры горящей пятиэтажки в селе Кондратово.

В колонию-поселение женщина поступила... вновь беременной, здесь и родила. Один раз в Мерзляки приехала мать этой женщины.

— Мы просили ее забрать ребенка, на что она ответила: «Мне это не надо», — рассказывает Михаил Репетуха. — Меня все это очень насторожило. Мы вызвали в колонию органы опеки. А эта женщина еще на нас и жалобу написала, что мы якобы заставляем ее писать отказ от ребенка.

Опека тогда приехала в Мерзляки. Зашли в комнату женщины, распеленали малыша, под пеленкой он оказался завернут в плотный целлофановый пакет. Женщина эту дикую выходку объяснила тем, что «не хотела сырости» от младенца, а полиэтиленовую пленку использовала вместо подгузника.

Сами заключенные неохотно идут на контакт — никому такая слава не нужна

Фото: Тимофей Калмаков

Михаил Репетуха вспоминает еще одну историю. В колонии здесь отбывала наказание молодая женщина из Чердыни, которая в бане сожгла новорожденного. Суд признал, что она находилась в послеродовой депрессии, тем более ее бросил супруг, и назначил только колонию-поселение.

Есть счастливые истории. Недавно в колонии отбывала наказание пермячка (сидела за мошенничество), которая родила здесь двойняшек. Ей разрешили проживать в деревне, там она с мужем сняла дом.

Совместное проживание мужского и женского отрядов дает о себе знать: в колонии в прошлом году отметили четыре свадьбы.

«В условиях небольших ограничений»

За КПП мы видим большой внутренний двор, в центре двора стоит полевая кухня. Часто колония участвует в сельских ярмарках, на которые вывозит кухню с солдатской кашей.

Полевая кухня используется на ярмарках

Фото: Тимофей Калмаков

Быстрым шагом направляемся к женскому корпусу. Начальник отряда скороговоркой выстреливает: «Отряд, внимание!» и вытягивается по струнке. Репетуха очень внимательно осматривает интерьер. Мимо тихой тенью проскальзывает к умывальникам осужденная.

В коридоре пахнет свежей краской. Заглядываем в ближайшую спальню. Розовые стены, персиковые занавески и двухъярусные койки, все аккуратно заправлены. У каждой койки — тумбочка или стул. Так положено. В комнатах живут по 10–12 женщин.

В комнате осужденных женщин

Фото: Тимофей Калмаков

В корпусе есть отдельная кухня. Здесь ее называют «комната приема и приготовления пищи». В холодильнике хранят подписанные продукты — гостинцы от родных.

— Вот все условия: чаю попить, колбаски порезать, — показывает начальник Репетуха.

Из коридора доносится звук телевизора. В комнате отдыха женщины смотрят выпуск новостей. При виде начальника колонии они вскакивают со своих лавочек и дружно нараспев протягивают: «Здравствуйте!». Никто обратно не садится.

Пока идем в мужской корпус, Михаил Репетуха рассказывает, что колония-поселение — это место, где на первом месте труд и дисциплина. Осужденные живут в условиях небольших ограничений, считает начальник колонии. По периметру здесь, кстати, передвигаются без конвоя, без наручников. Каждый имеет право на личные расходы, есть местный магазин, есть зарплата в размере МРОТ, правда, 75% ее уходит на выплату исков или алиментов. Посылки и свидания — без ограничения.

Воспоминания о доме или просто милая игрушка

Фото: Тимофей Калмаков

Зарядка, стенгазеты к Пасхе и футбол

В колонии день расписан поминутно. Подъем в 6:00. Все осужденные идут на зарядку. Потом — уборка в общежитиях. И только после отряды идут на завтрак. Столовая открывается в 7:00. Развод на работы начинается в 8:00 с переклички. Осужденные выстраиваются в очередь, у каждого проверяют внешний вид, потом — обыск и досмотр. Запрещенные здесь предметы — это мобильные телефоны, спиртные напитки. После этого люди выходят на работу: в коровники, свинарники, на мельницу, молочный цех.

В 9:00 начинается рабочая смена. Осужденным здесь разрешена гражданская одежда вместо тюремной робы. На работу все выходят в ярких оранжевых жилетах. В 12:45 отряды возвращаются в жилую зону. Время обеда. И опять по новой перекличка и обыск.

Девятичасовая рабочая смена заканчивается ровно в 18:00. После — ужин и личное время. Отбой в 22:00. И так каждый день. Есть и ночные смены, в колонии работает круглосуточное производство мяса и молока. Суббота — сокращенный рабочий день. Воскресенье — выходной. Осужденные имеют право брать отпуск.

В колонии есть своя баня. Ходят в нее по расписанию

Фото: Тимофей Калмаков

Здесь, кстати, отмечают и все праздники: женщины для мужчин на 23 Февраля готовят концерт, а на 8 Марта программу придумывают мужчины. Выпускают стенгазеты, в том числе к православным праздникам. Одну из них мы видим прямо перед собой. На куске ватмана в лозунгах рассказывается о пользе общественного труда.

— Ко Дню космонавтики и к Пасхе следующие нарисуем, на Масленицу рисовали, — рассказывают осужденные.

В жилой зоне есть молельная комната и комната психолога.

— А развлечения у вас есть?

— Лекции, концерты, футбол, занятия на турнике, художественная самодеятельность, танцы, — перечисляет начальник женского отряда Татьяна Пономарева.

— А какие танцы?

— Современные. Просто энергичные танцы, похожие на аэробику. Они сами их придумывают.

В комнате отдыха у тех, кто при нас здесь смотрит фильм, спрашивают, почему не на работе. Причины — больничный, отпуск

Фото: Тимофей Калмаков

В мужском общежитии мы поднимаемся в актовый зал, здесь обои в цветочек и длинные лавки. С десяток осужденных мужчин смотрят по телевизору художественный фильм. Нас изучают внимательные глаза. Для порядка Репетуха выборочно спрашивает, почему не все на работе. Кто-то на больничном, кто-то в отпуске.

В спальне кто-то отсыпается после ночной смены. В корпусе царит тишина. На стенах наглядная пропаганда — плакаты с выдержками из Уголовного кодекса. Постоянное напоминание о преступлении и наказании.

В мужском отряде проживает 123 человека. В двери каждой спальни прорублены окошки — по федеральному распоряжению. Персонал может в любую минуту заглянуть внутрь.

На мужской кухне просторно. Оба холодильника забиты продуктами.

— У мужчин и порядка больше, и холодильники не пустые, — начальник Михаил Репетуха доволен. — Еще бы пыль вытерли, и совсем по-домашнему бы стало, уютнее.

Мужской холодильник забит едой

Фото: Тимофей Калмаков

Удивительно, но в колонии регулярно устраивают дни открытых дверей. Зачем? Приезжают родственники осужденных, им проводят экскурсии.

«У нас экологическое питание»

А вот и столовая. Михаил Репетуха зычно командует выдать нам обед, чтобы мы попробовали сегодняшнее меню лично.

Передо мной вырастают две огромные миски наваристого супа и перловки с мясом. Порции аж с горкой. Кормят здесь вкусно. В конце обязательно компот.

Наваристый суп — на первое

Фото: Тимофей Калмаков

Окно раздачи

— Я могу защитить кандидатскую по здоровому питанию людей, — начальник Репетуха после обеда продолжает нашу беседу. — Натуральное у нас все! И молоко, и мясо! Все свое! Свежее! Это чистое экологическое (!) питание. Без вот этих ГМО, чипсов и бургеров. Обычная домашняя еда.

На кухне столовой кипит работа, скоро обед для осужденных. Готовят здесь в больших промышленных кастрюлях. В отдельном холодильнике каждые сутки хранят образцы еды. За 15 минут до приема пищи приходит медработник и снимает пробу. В случае жалоб на отравление образцы отправляют на экспертизу.

В таком помещении заключенные едят

Фото: Тимофей Калмаков

Мы покидаем жилую зону. Все-таки спрашиваю, как здесь живет экс-депутат Александр Телепнев, осужденный за избиение DJ Smash.

— На дисциплинарные комиссии ко мне его не приводят, значит ведет себя достойно, режим не нарушает, — коротко отвечает Михаил Репетуха.

Нас ведут в комнаты для свиданий. В первой за столами сидят сразу несколько пар. Это краткосрочные свидания, они длятся всего четыре часа и проходят в общем помещении. Для длительных свиданий дают трое суток и отдельные комнаты. Сюда приезжают с детьми, для них есть детская с маленькими кроватями и игрушками.

Детская при комнатах для свиданий

Фото: Тимофей Калмаков

На территории колонии нет ни одного котейки или шарика, только старый конь Цыган, который с мельницы перевозит грузы. Домашних животных заводить не разрешают.

ШИЗО

Заходим внутрь ШИЗО под барабанные раскаты капели по козырьку над входом и словно попадаем в другой мир. Везде решетки, засовы, конвой. Это штрафизолятор.

Около камер ШИЗО есть отдельная комната инспектора. Там круглосуточно ведут наблюдение — на мониторах весь периметр ШИЗО, работают видеокамеры. Краем глаза замечаю, что на одной записи осужденный что-то оттирает со стены.

— Нарисовал, теперь отмывает, — кратко поясняет инспектор ШИЗО.

На такой лавке по режиму спать нельзя, а кровати на день убирают

Фото: Тимофей Калмаков

На стене свободной камеры, которую нам показывают, нацарапано слово «апрель» и числа. Железные кровати здесь на весь день поднимаются, и их пристегивают замком к стене, есть нормальный туалет и умывальник. И вновь мы видим розовые стены, видимо, любят здесь этот радостный цвет. На окнах толстые решетки. Посередине камеры узкая лавочка и столик. Спать на лавочке нельзя.

— И скамейки, и столы у нас антивандальные. Все прикручено к полу, — демонстрирует мне инспектор. — Чтобы осужденный не мог разобрать это и использовать для нападения на сотрудников.

Кто-то в это камере считал дни апреля. Практически вечная весна в одиночной камере

Фото: Тимофей Калмаков

В ШИЗО попадают в основном за отказ от работы — Михаил Репетуха говорит, что часто из-за этого в изолятор попадает молодежь: не приучена работать. Могут отправить и за отказ, например, участвовать в физзарядке по утрам. Камеры есть одиночные, трехместные и даже шестиместные. За серьезное нарушение могут дать 15 суток ШИЗО.

Пересекаем коридор и попадаем в тюремные прогулочные дворики. Прогулка здесь разрешена всего час в день. Над головой небо в клеточку, вокруг серый каменный мешок.

Двор для прогулок, конечно, мало располагает к отдыху от камеры ШИЗО

Фото: Тимофей Калмаков

— Ничто так хорошо не дает человеку подумать над своими ошибками и собраться с мыслями, как замкнутое пространство, — говорит на выходе из ШИЗО Михаил Репетуха. — Но чтобы достигнуть этого уровня, некоторым приходится здесь посидеть и 45 суток. Это за повторные регулярные нарушения.

Досрочно из ШИЗО может освободить только прокурор при наличии ошибок в материалах дела. В ШИЗО могут попасть и женщины.

«Некоторые осужденные даже не умеют писать»

Административный корпус, где сидит руководство колонии, символично возвышается на взгорке. Мы направляемся туда. Хорошо видна вдалеке деревня Мерзляки, в которой живет всего 300 человек. Там же, в деревне, есть дом-интернат для престарелых.

На короткий перерыв приходим в рабочий кабинет начальника колонии. В углу стоит беговая дорожка и тренажер для пресса, у окна приютился аквариум с золотой рыбкой. На большом столе светится монитор: на экране транслируются записи со всех видеокамер. Начальник в режиме онлайн может наблюдать за порядком на территории.

В кабинете Михаила Репетухи — сам начальник говорит, что может провести здесь и сутки, поэтому обустроил его

Фото: Тимофей Калмаков

— Здесь я немного обустроил быт для себя, потому что на работе я нахожусь практически все время. Могу и сутки здесь пробыть, — показывает кабинет Михаил Репетуха. — Ответственность моей должности огромная. За каждой моей подписью стоит человеческая судьба. Это касается и осужденных, и моих сотрудников.

В административном корпусе для персонала есть учебные классы. На стене портреты президента и основателя УИС. У классной доски сидит манекен в тюремной робе. На нем сотрудников обучают, как правильно проводить обыск, а также приемам самообороны. Они имеют право носить с собой только резиновую дубинку, в случае агрессии осужденного применить «черемуху» или «резеду» — это слезоточивый газ.

С помощью манекена сотрудников обучают проводить обыск и самообороняться

Фото: Тимофей Калмаков

В другом помещении мы видим классы для обучения осужденных, их называют «училище». Сотрудники говорят: среди осужденных бывают и те, кто не получил даже школьного образования и вообще не умеет писать. Училище в колонии работает по средам, преподаватели приезжают прямо сюда. Осужденных обучают разным профессиям: на повара, пекаря, агронома, специалиста лесопереработки, механика. Профессию здесь осваивают за пару месяцев.

Фото: Тимофей Калмаков

Нам дают возможность пообщаться с осужденными. На контакт многие не идут. Это и понятно: никому не нужна такая «реклама». Пообщаться соглашается Иван (имя изменено), отвечает, как на уроке. Злоупотребил доверием, суд приговорил к 1,5 годам поселения, скоро УДО, на воле работал инженером в Перми. Цепляет в его словах фраза: «Мне есть куда возвращаться. Меня ждет семья, жена и ребенок. Я им нужен».

В колонии есть традиция: при освобождении каждому перед строем вручают документы, благодарят за работу и говорят фразу: «Больше не возвращайся».

Корова Синеглазка, мельница, конь Цыган и хлеб из печки

Наконец, попадаем в рабочую зону. Первым делом нас ведут в молочный цех. Молоко, которого за неделю здесь производят до 10 тонн, поставляется во все колонии и СИЗО Пермского края.

Свежее молоко только-только из-под коровы здесь называют сырьем. Оно нагревается в пастеризаторе до 75 градусов, после охлаждается до шести градусов, рассказывает технологию изготовления замначальника колонии-поселения Роман Косякин. После молоко упаковывается, на упаковке даже стоит логотип ГУФСИН.

Идем на запах, который приводит нас в пекарню. На входе нам выдают обязательные халаты, обувь промокаем спецраствором в деревянном корытце.

На мельнице. Хлеб здесь делают только для этой колонии

Фото: Тимофей Калмаков

Осужденные мужчина и женщина ловко лепят из теста буханки, рядом работают печи. Чуть дальше стоят подносы со свежеиспеченными булками хлеба. Роман Косякин уточняет: хлеб здесь пекут только для нужд этой колонии. Мука на него идет тоже своя, с мельницы при колонии. За день в колонии съедают 200 буханок, или 120 килограммов хлеба.

Далее идем в свинарники. От запаха тут, конечно, перехватывает дух. Пока мы приходим в себя, бойкие женщины-осужденные чистят загоны, ухаживают за поросятами, подсыпают корма. В колонии держат 691 свинью, за год учреждение должно поставить 40 тонн мяса. В загонах стоят огромные животные. Мамки кормят крошечных розовых поросят. Кто-то из поросят греется под лампами. В соседнем загоне с ними красивая, с шоколадным окрасом, свинья. Где-то под потолком свинарника летают дикие птицы, прилетают сюда кормиться.

В свинарнике непривычному человеку находиться непросто

Фото: Тимофей Калмаков

Но малыши хороши

Фото: Тимофей Калмаков

— Вот в коровнике запах приятнее будет. Там силосом пахнет, — обещают мне.

По пути в коровник снова встречаем Цыгана. Здесь он много что делает. В том числе возит продукты в столовую. Цыгану много лет, но это крепкий и сильный конь. Здесь его любят.

Коровник встречает голубыми воротами. Зарывшись в сено, спят телята. Клички у коров очень смешные и совершенно чудные: Груша, Девка, Косуля, Синеглазка, Малышка, Зина, Алка, Дама, Абба, Эльза, Альфа, Лагуна. Молодняк пока имен не имеет, только номер на желтой бирке в ухе.

У всех коров затейливые клички

Фото: Тимофей Калмаков

В колонии 325 коров, телят и быков. Работа в коровнике кипит. Вообще в рабочей зоне колонии все постоянно в движении, шуме, невольно сам ускоряешься под этот рабочий ритм.

Замечаю высокого мужчину. Это осужденный, работает в коровнике бригадиром. Но от остальных он отличается какой-то внутренней интеллигентностью.

— У вас здесь есть любимица?

— Они все у меня любимцы. В середине мая будем выводить их на пастбища. В этом году у нас уже родились 74 теленка. Из яслей новорожденных мы переводим в другой загон уже через неделю. Приходится отнимать от мамки. Сначала кормим их из соски, но постепенно переучиваем.

— А вам нравится здесь работать?

— Конечно. Ну вы сами посмотрите на них. С ними очень интересно работать. Я знаю тех, кто, выйдя из колонии, сам открыл ферму, уже есть собственные бычки.

Фото: Тимофей Калмаков

Лицо мужчины до боли знакомо. Наконец, память выдает, кто это. Вспомнила и смутилась. Это оказался достаточно крупный экс-чиновник, осужденный за хищение бюджетных денег в особо крупном размере и превышение полномочий. Называть имя я не буду, как и размещать фотографию этого человека. Здесь, в колонии, он действительно трудится, работает в коровнике, находится здесь уже два года. От наказания не скрывался, подал на УДО.

А это — Цыган. Он возит сено и грузы

Фото: Тимофей Калмаков

В конце нам показывают автоматизированную мельницу, на которой производят все виды круп. Работают на ней только мужчины, класс работ — опасный. Среди рисков — взрывоопасная пыль от муки, которая может взорваться от искры. На каждом сотруднике наушники, которые защищают от шума установок, и респираторы. За год здесь производят 1200 тонн муки, здесь же делают комбикорм.

На мельнице. Работают здесь в наушниках

Фото: Тимофей Калмаков

На мельнице наша экскурсия заканчивается. В дорогу нам дали много сала. Приглашали еще приезжать... исключительно в качестве гостей.

Р.S.

Я прекрасно понимаю, что оказаться в колонии как наблюдатель и отбывать здесь наказание — это небо и земля. Нам показали некий срез той действительности, в которой живут осужденные. Причем в колонии-поселении они не выключаются из жизни. Здесь нет вышек, вооруженной охраны с собаками. Больше это напоминает деревню, которая кормит сама себя и ни от кого не зависит. В этих условиях можно быть человеком и вернуться человеком.