Все новости
Все новости

Роман Юшков, лидер общественной организации «Зеленая Эйкумена», преподаватель кафедры биогеоценологии и охраны природы ПГУ: «Без давления снизу наши власти и наши законы не работают»

Поделиться

Поделиться

На прикамскую действительность активно влияют политики и бизнесмены. Однако своим примером Роман Юшков – лидер общественной организации «Зеленая Эйкумена», преподаватель кафедры биогеоценологии и охраны природы ПГУ – доказал, что рядовой гражданин может повлиять на развитие событий в современном мире.

Свой карьерный путь в науке Роман Юшков начал в 1998 году, защитив кандидатскую диссертацию в МГУ по географии и экологии амфибий и рептилий Пермского края. Ранее г-н Юшков в 1992 году закончил Пермский государственный университет по специальности географ-эколог. И вот уже на протяжении нескольких последних лет лидер пермских «зеленых» инициировал несколько крупных кампаний по защите общественных интересов, организовал десятки слушаний, митингов, демонстраций, общественных экологических экспертиз и судебных процессов против местной власти и крупного бизнеса.

– Как вы – ученый – стали лидером, как сейчас многие считают, экстремистски настроенной общественной организации?

– Изначально я шел по академической стезе, занимался экологией амфибий и рептилий Пермского края. В те студенческие и аспирантские годы у меня был «полевой» образ жизни: я объездил весь Пермский край, «охотясь» за лягушками, змеями, жабами. Но уже в середине 1990-х годов, на завершающей стадии диссертации, я понял, что меня это несколько тяготит. Хотя, как у молодого, «подающего надежды» преподавателя, моя научная карьера была успешна.

В 1996 году была создана группа «Зеленая Эйкумена». Тогда у нас был вселенский размах. Первой была акция солидарности христиан и мусульман. После мы продолжили активно заниматься кросс-культурной деятельностью. Первый большой проект был реализован в 1999 году: «Дорога надежды» – для оказания социальной помощи нами была собрана команда, куда вошли врачи, юристы, имам и православный священник, с которой мы поехали по местам совместного проживания русского и татаро-башкирского населения. Это был в своем роде миротворческий проект, направленный на предупреждение межэтнического раскола. Потом в 2001 году был кросс-культурный проект «Пермь Великая International» – разноэтничные артисты средствами искусства выражали идею общего пермского дома. Был проект «Межконфессиональный волонтерский молодежный лагерь» в 2001 году в селе Бырма Кунгурского района. Тогда мы представляли «конструктивную общественность», и власти меня любили, давали деньги на эти проекты, мы выигрывали гранты и местных, и западных фондов. Я вполне успешно совмещал университетскую и общественную деятельность.

Однажды в 2001 году ко мне пришли люди с острыми экологическими проблемами – под Юго–Камском должно было начаться строительство хранилища для высокотоксичных отходов. И «Зеленая Эйкумена» вместе с жителями этого района начала борьбу. Мы провели первую в крае общественную экологическую экспертизу и отстояли интересы жителей и близлежащие леса. После под тем же Юго–Камском произошел прорыв лукойловского трубопровода Пермь–Альметьевск–Запад: утекло около тысячи тонн солярки. Кстати, этот трубопровод проложен вопреки всем нормам через санитарно-защитную зону. Нам удалось в этой ситуации добиться последующей рекультивации территории. И так шаг за шагом меня «затянула» активная экологическая деятельность. Так я поссорился с властью.

– Ваши акции часто трактуются как политические. Так ли это на самом деле?

– В 2003 году возникло движение «Анархо-экологическое сопротивление», которое «отпочковалось» от пермской молодежной троцкистской тусовки. Эту молодежь не устраивал ортодоксальный большевизм троцкистов как довольно тоталитарная система. Почему-то меня считают лидером и отцом-основателем «Анархо-экологического сопротивления». На самом деле я стал сотрудничать с ними спустя уже несколько месяцев после основания. Но для прессы я стал главным анархо-экологом, и сейчас мне от этого уже не отказаться. Хотя сам термин совершенно дурацкий. Есть эко-анархисты – это мировое движение, чья идеология включает в себя идею свободного общества без государства, самоуправляемой народной общины, и гармоничное сосуществование с природой. Сегодня АЭС – это радикально экологическое движение лево-патриотической ориентации.

– Кто вы по политическим убеждениям?

– Я анархистом по убеждениям никогда не был. По-моему, анархизм – прекрасная, но совершенно неосуществимая идея. А идеальной я считаю коммунистическую модель общества – это, безусловно, будущее человечества. Я сторонник традиционных лево-патриотических взглядов.

– Какую деятельность «Зеленая Эйкумена» ведет сегодня?

– «Зеленая Эйкумена» ведет обширную эко-правозащитную деятельность, то есть мы проводим общественные экологические экспертизы, много судов, при каждой возможности пытаемся вести диалог с властью и находить компромиссные решения. Если только это не получается, мы выходим на улицы. Но люди уверены, что я лишь уличный горлопан и мне только какой-то радикализм подавай.

– Судя по количеству конфликтов, компромисса удается достичь нечасто? Готова ли власть к диалогу в решении природоохранных вопросов?

– В абсолютном большинстве случаев власть не проявляет готовности к диалогу или имитирует его. Очень часто речь идет о больших деньгах, о данных обещаниях, но это все «замазано» на механизме коррупции. Кабинетными совещаниями удается редко обойтись.

Вот недавняя история, так сказать, «компромиссного» решения. Сын министра природных ресурсов Дима Трутнев «получил» участок в 48 соток в непосредственной близости со святым источником в Нижней Курье. И для решения проблемы оказалось достаточно провести кампанию сбора подписей, затеять несколько прокурорских проверок, запустить «информационную волну» на федеральном уровне. И в итоге эта история решилась в пользу жителей, на данный момент забор, отгораживающий участок, уже снесен. Удалось обойтись мирными средствами, видимо, в силу особой скандальности этой ситуации и PR-угрозы министерскому семейству власти решили к данному инциденту внимание не привлекать. Ну, а в других случаях борьба бывает более серьезной.

– Наш регион в масштабах страны рассматривается как территория сырьевых ресурсов, промзона. Не утопия ли здесь, в Пермском крае, бороться за экологию?

– Именно поэтому борьбу и надо вести, иначе все разбазарят, разворуют, испакостят! Побольше бы гражданской активности населению! Но изменения уже идут. Вот автомобилисты-тероновцы активизировались, люди в разных районах города протестуют против уплотнительной застройки. Гражданский ресурс начинает расти, что позволит в будущем реально противостоять ресурсу административному.

Благодаря нашим действиям «ЛУКОЙЛ» начал содействовать расселению деревни Павлово. Мы занимались этой историей три года, и только сейчас дело сдвинулось с мертвой точки.

– Какие сейчас экологические проблемы в Перми, по-вашему, наиболее острые?

– Серьезное влияние на здоровье жителей Перми и Пермского района оказывается вследствие сжигания межконтинентальных баллистических твердотопливных ракет в Закамске.

Колоссальная проблема – вырубка городских лесов. И вырубка наукообразно обосновывается нашей властью. Да, в Америке люди работают в центре и живут в собственном доме с земельным участком, но они живут в часе-полутора езды от центра. Наша элита хочет жить в 15 минутах езды от центра в Верхней Курье. Это возможно сделать, вырубив кусок городского леса и оставив себе «для колорита» три сосны. Ни в Европе, ни в Америке лесные участки, оставленные в черте города, никто под личную застройку не уничтожает. И если сейчас мы все не приложим усилия, то потеряем эти леса. Сейчас благодаря им в черте города тысячи пермяков могут кататься на лыжах, собирать грибы, гулять с детьми, в противном случаи городскими лесами будут пользоваться не более двух десятков человек.

Так пытаются сделать в Гайвинском бору – единственной зоне отдыха в том районе, где отдыхают тысячи людей. Этот участок получили под застройку 12 семей: районный прокурор, директор изоляторного завода, городской руководитель партии «Единая Россия» и так далее – типичная циничная история современной Перми.

Я могу предполагать, что в Чердынском районе и Коми-Пермяцком округе идет сейчас колоссальная криминальная рубка лесов, Березники – также проблемная зона, но нет инициативы граждан – жителей этих районов. Без давления снизу наши власти и наши законы не работают.

– В прошлом году вы получили престижную международную награду. Расскажите о ней.

– Существует Международная Радебойльская премия мужества, которая вручается один раз в два года одному европейскому общественному активисту за заслуги в сфере защиты общественных интересов, прав человека, охраны природы. Мы занимались деревней Павлово и, стремясь подорвать международную репутацию компании «ЛУКОЙЛ», активно работали с иностранной прессой. В частности, в немецкой прессе много об этой проблеме писали. Так я попал в поле зрения жюри премии.

У жюри премии есть такая традиция – выезд на место жительства победителя. Они ездили по нашим «горячим» точкам, и у них был стресс – чего стоит увидеть речку Каменку, по которой «благодаря» компании «ЛУКОЙЛ» течет сине-зеленая жижа, и на дне лежит слой серы и нефти.

– Сколько сейчас активистов движения в Перми?

– Постоянной работой занимаются три десятка человек. В зависимости от территории и от проблемы, на уличные акции в регулярном режиме мы собираем до сотни участников. На Гайве, когда мы ломали заборы, – обратите внимание – незаконно установленные! – на митинг выходили до 300 человек. А когда мы, в силу обстоятельств, встали во главе пенсионерского монетизационного бунта, то там было до 5–6 тысяч человек одновременно.

– Кто сейчас участники митингов и акций?

– Молодежь и пенсионеры, мало людей среднего возраста. Координационный совет протестных действий – это в основном пенсионеры, «Анархо-экологическое сопротивление» – преимущественно молодежь.

– Сейчас совет Федераций одобрил строительство АЭС в крае. Губернатор после обмена мнениями и уличных акций согласился, что целесообразность строительства АЭС будет решена на референдуме. Планируются ли массовые протесты населения?

– Гражданскую активность в Перми трудно прогнозировать. Население Коми-Пермяцкого округа доведено до крайней степени отчаяния и нищеты. Они готовы согласиться на строительство АЭС. Но то, что строительство АЭС станет мощным стимулом к развитию региона – это сказки. Привезут туда квалифицированных рабочих-строителей, после – рабочих, которые будут обслуживать АЭС. И все местное население ничего от этого, кроме экологической угрозы, не получит. Сейчас на территории округа идет активное строительство дорог. Это гораздо менее квалифицированный труд, и эти дороги строят армянские бригады. Почему же коми-пермяков – коренное население – не привлекают? Почему же их не собрать и не обучить?

– Какие аргументы экологи приводят против строительства АЭС?

– Есть минусы общего порядка. Во-первых, невозможность утилизации отходов (пока их отвозят в Красноярск, и где гарантии того, что их захоронения не организуют на территории края?). Во-вторых, статистика показывает, что АЭС связаны с постоянной аварийностью. За последний год в мире аварийных ситуаций на АЭС произошло более сотни, а у нас в России уровень технологической безопасности и дисциплины очень низок, и, если что произойдет, то все выбросы пройдут вниз по течению Камы.

Есть и местная специфика. У нас рыхлые осадочные породы – все геологические исследования показали, что эта территория не способствует такому опасному проекту. АЭС можно строить только на материковой плите.

– Ваша правозащитная деятельность, участие в митингах влечет за собой судебные иски и аресты по отношению к вам. Не слишком ли это большая цена за общественную деятельность?

– У меня нет выбора. Если бы я был олигархом, то платил бы деньги за справедливое решение принципиальных для меня вопросов. Но у меня нет мешка денег, и я вкладываю свою деятельность, а иногда и свою свободу. Тут надо для себя выбирать. Я довольно много поездил по миру, когда занимался научной карьерой, и понял, что хочу жить здесь и надо свою Родину справедливо и разумно устраивать. И какой может быть вопрос о цене?

Для меня самое интересное и значимое – моя страна и мой народ. Многим людям приходится выбирать между семьей и активной общественной деятельностью. У меня нет этого выбора. У меня есть сын, но с матерью его у меня отношения не сложились. А что может быть более важным, чем построить для сына Родину лучшую и более справедливую, нежели сейчас?

– Не было мысли начать политическую карьеру?

– В нынешней ситуации – нет. Допустим, я стану каким-нибудь депутатом и буду сидеть в таком же безнадежном меньшинстве, как г-да Плотников и Вахрин в предыдущем созыве ЗС. У меня не появится никаких реальных дополнительных возможностей от наличия депутатского значка. В нынешнюю пермскую политику хорошо идти, чтобы воровать, и уже не имеет значения, в меньшинстве или в большинстве ты. Предложений было много, но я для себя не вижу смысла идти в политику.

– Можно сейчас у молодежи сформировать четкую гражданскую позицию, чтобы именно они потом были не инертным большинством, а представителями гражданского общества?

– Время покажет. Я не тешу себя надеждой, что все, кто сейчас выходят на митинги, останутся при активной гражданской позиции. Надеюсь, что те люди, которые были с нами, и дальше в себе понесут искру. Но ждать, что все они как я станут профессиональными революционерами, не приходится. Я от них этого и не жду. Если они будут честно трудиться, создадут семьи, нарожают по пятеро детей и демографически вымирающий русский народ поддержат, не будут делать подлостей, не будут Родину продавать оптом и в розницу, – это уже очень много.

– В России, на ваш взгляд, возможна смена высшего эшелона власти?

– Я почти не сомневаюсь, что в 2008 году в России будет попытка оранжевой революции. Другое дело, нет никаких оснований полагать, что это будет хорошо. Если удастся вместо Путина посадить Касьянова – еще более прозападного политика, – то ничего в России и не прибавится.

– Вы внутренне осознаете себя профессиональным революционером?

– Просто такой образ жизни складывается. Весьма аскетический. Я не хочу, чтобы это слишком пафосно звучало, но такая деятельность требует определенной степени самоотречения, и я так живу.

Я, конечно, тешу себя надеждой, что удастся вырастить новое поколение людей, которые подхватят мое знамя. И тогда я буду заниматься более спокойными делами: преподаванием, наукой, кросс-культурными проектами. Но если нет – я буду продолжать активную общественную работу.

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter