22 ноября пятница
СЕЙЧАС -5°С

Павел Миков, уполномоченный по правам ребенка в Пермском крае: «Если произошел сбой, давайте думать о том, как в целом создать систему, чтобы защитить любого ребенка»

Поделиться

" width=

" width=

Несмотря на уже продолжительную работу, должность «бэби-омбудсмена» для жителей Пермского края явлением само собой разумеющимся пока назвать нельзя. В преддверии периода последних звонков в школах, предстоящего Дня защиты детей и летних каникул в беседе с 59.ru Павел Миков делится своим видением ситуации в регионе. В чем главная беда комендантского часа для детей? За чем не уследили правоохранительные органы? Куда исчезли сиротские деньги из краевого бюджета? Об этом и других актуальных проблемах уполномоченный по правам ребенка в Пермском крае предпочитает говорить прямо.

- Свой пост вы занимаете не так давно. С тех пор, как вы вступили в должность, как изменилось ваше видение проблем региона?

- Для начала отмечу, что я уже был знаком с деятельностью уполномоченных по правам ребенка в других субъектах России и с теми проблемами детства, которые есть как в целом по стране, так и в отдельных территориях. Особых иллюзий о благополучии детей в Пермском крае я не питал. Так или иначе, все проблемы в сфере детства, которые есть как в Пермском крае, так и других субъектах федерации, обусловлены комплексными проблемами на федеральном уровне, поскольку в законодательстве есть множество неурегулированных аспектов именно сферы детства. К сожалению, все ожидания, которые были у меня от 2008 года, объявленного в России Годом семьи, по большому счету не оправдались. Как специалисты в сфере прав ребенка мы ожидали, что будут приняты на федеральном уровне некие системные изменения в законодательстве для улучшения жизни детей. Конечно, справедливости ради, стоит отметить отдельные принятые нормативные акты, направленные на улучшение положения детей. Например, была учреждена награда «Родительская слава» для многодетных семей, которые достойно воспитали своих детей. Это не только награда как знак государственного и общественного признания за воспитание детей, но и к ней полагается единовременное вознаграждение в размере 50 тысяч рублей. Отдельные акты были приняты в сфере защиты прав инвалидов. Но по большому счету, повторюсь, системных улучшений принято не было, в итоге в этом плане при множестве проведенных в Год семьи мероприятий сфера детства остается проблемной, и мы не можем твердо говорить о том, что в России созданы наилучшие условия для детей.

- Какие тенденции можно отметить в целом?

- В целом же надо отметить, что политика в сфере детства, как в России, так и в крае, весьма противоречива. С одной стороны, мы заявляем в ней приоритет, требуем к детству особого отношения со стороны государства и особой политики. С другой стороны, в начавшийся период экономического кризиса мы видим большое наступление на социальную сферу, прежде всего, - на все тоже детство. Чего стоит один только пример: в краевом бюджете на 2009 год сокращены расходы на приобретение жилья детям-сиротам на 20 процентов. Помимо этого есть и другие вещи, также вызывающие тревогу. Начав секвестирование бюджета с социальной сферы, мы рискуем потерять все достижения и гарантии для детей, которые уже были достигнуты в предыдущие годы.

- Насколько я знаю, в ближайшее время ожидается ваше первое выступление...

- ... С докладом, да. В соответствии с законом «Об уполномоченном по правам человека в Пермском крае», уполномоченный по правам ребенка обязан ежегодно представлять в Законодательное Собрание специальный доклад о соблюдении прав и законных интересов детей в регионе. Этот доклад уже внесен в ЗС, но в плане выступления он поставлен в повестку июньского заседания Законодательного Собрания Пермского края.

- Какие аспекты из обширного круга имеющихся проблем вы хотите представить депутатам?

- Конечно, уполномоченный по правам ребенка не может охватить весь спектр проблем в сфере детства. В своем докладе я прежде всего обозначил те проблемы, которые были в сфере внимания уполномоченного по поступившим обращениям и специальным проверкам. Несколько проблем, которые буду озвучивать, - это, конечно, проблема воспитания сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, а также реализация их прав, в первую очередь, на жилое помещение. Не менее остро стоит вопрос с реализацией прав детей-инвалидов. На прошедшем майском заседании краевой комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав рассматривался вопрос о реализации Конвенции ООН о правах ребенка в отношении детей-инвалидов. К сожалению, в этой сфере нарушений много, что связано и с тем, что общественного и государственного внимания на должном уровне к проблемам детей-инвалидов не было. Сегодня, когда государство в лице президента Российской Федерации подписало Конвенцию ООН о правах инвалидов, естественно, мы должны провести ревизию состояния дел для того, чтобы понимать основной круг проблем реализации прав инвалидов. Ведь не секрет, что существует множество пробелов в этом отношении: либо это пробелы в законодательстве РФ, либо - в правоприменительной практике. В любом случае, эту тему надо выносить на общественное обсуждение, поднимать на государственный уровень.

Следующий аспект нашего внимания - проблема реализации права ребенка на защиту от жестокого обращения и насилия. В крае сегодня не создана система раннего выявления и профилактики подобных правонарушений. Мы, как правило, сигнал о неблагополучии ребенка получаем постфактум, когда ребенок уже стал жертвой жестокого обращения, и в большей степени подобную статистику у нас ведут не социальные ведомства, а правоохранительные органы - УВД, ГУВД. В самой системе защиты ребенка от насилия, получается, мы не выстроили последовательный механизм. Ни предотвращения, ни оказания действенной, квалифицированной помощи детям - жертвам жестокого обращения. С чем это связано? В первую очередь, нет самого первого звена системы - детского телефона доверия, на который можно было бы позвонить и сообщить о правонарушениях. На сегодняшний момент только в четырех территориях Пермского края открыты такие телефоны. Это из 48 территорий - 1/12 часть. Следовательно, раннего получения сигнала непосредственно от ребенка нет. И дальше нет системы реагирования на такой сигнал. Вот какие службы должны прийти по вызову ребенка, ставшего жертвой насилия, к нему на помощь? Наверное, не сотрудник органов внутренних дел, а психолог или социальный педагог, который гуманитарными технологиями поможет ребенку пережить произошедшее. У нас же зачастую сначала приходит милиционер, начинается формальная процедура снятия показаний, опросы, на которых психолог не присутствует. Сама процедура еще больше травмирует ребенка, что усугубляется еще и еще - на судах, дополнительных явках и дачах показаний. Здесь надо что-то менять, и начинать надо с законодательства федерального уровня.

Немаловажная проблема - отправление правосудия в отношении несовершеннолетних правонарушителей, находящихся как под следствием, так и уже отбывающих наказание в воспитательных колониях. Проблема непреходящая. Поскольку в пенитенциарных учреждениях права ребенка нарушаются очень часто.

Вот такие проблемные точки я буду обозначать депутатам ЗС. Что же касается остальных положений, в докладе они также отражены, но зная нынешний состав Законодательного Собрания, понимаю, что депутатам прежде всего будут интересны именно проблемные точки.

- Если попытаться объективно оценить деятельность ЗС, то какие проблемы могут быть решены в самое ближайшее время, благодаря его деятельности?

- От Законодательного Собрания зависит принятие законов и выделение финансовых средств на реализацию принятых законов. То, что на сегодняшний день можно решить - это проблема финансовой поддержки детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей в части обязательного финансирования их летнего отдыха. Это касается детей из опекунских, приемных семей, учащихся из числа детей-сирот профессиональных училищ. Необходимо и возможно пересмотреть нормативы содержания сирот, чтобы нормативы соответствовали современным потребностям этих детей, а не по потребностям, которые были обозначены еще в 1989 году. Кроме того, нам необходимо законодательно закреплять дополнительные гарантии реализации прав детей-инвалидов, поскольку выявляемые нарушения действительно серьезны и требуют выполнения обязательств от конкретных государственных органов. На мой взгляд, законодательство в отношении детей-инвалидов, требует единой кодификации, выделения в один закон о детях-инвалидах. А не то, что мы сейчас видим как в Прикамье, так и во всей России - несколько разрозненных законодательных, отсутствие центра ответственности за решение проблем детей-инвалидов. Сегодня каждое ведомство отвечает за свое направление: министерство образования - за образование детей-инвалидов; министерство социального развития - за социальную поддержку и так далее. А ведь проблемы детей-инвалидов требуют комплексного подхода.

" width=

" width=

Следующий момент - поддержка и продвижение на федеральном уровне системы ювенальной юстиции. Сегодня нам нужны не только специализированные суды, которые могли бы решать вопросы детей и семьи, как гражданского, так и уголовного характера. Нужна, самое главное, система досудебного сопровождения семей с детьми, а также постсудебная. Потому что сводить ювенальную юстицию только к существованию специального детского суда - это было бы слишком узко и неверно. Ювенальная юстиция - это система, начинающаяся с ранней профилактики детского и семейного неблагополучия и заканчивающаяся сопровождением несовершеннолетних правонарушителей, отбывших наказание. В этом отношении необходимы дополнительные средства. Сейчас, конечно, сложно сказать, возможно ли их выделить, но в рамках программы Пермского края «Семья и дети» увеличение финансирования на развитие ювенальной юстиции в Пермском крае необходимо.

Мне кажется, что крайне необходимо и изыскание средств из краевого бюджета на создание детского телефона доверия. В государственном стандарте социального обслуживания населения услуга по предоставлению экстренной, в том числе - по телефону, медико-психологической, социальной и иной помощи для населения предусмотрена. На мой взгляд, край должен выделить средства на создание возможности получения экстренной психологической помощи по единому телефону доверия.

- Кроме несовершенного законодательства, какие преграды наиболее часто встают на вашем пути в ходе работы?

- К счастью, на проблемы детей и на восстановление нарушенных прав ребенка должностные лица реагируют адекватно и оперативно. То есть если мы возьмем процент восстановленных прав человека и восстановленных прав ребенка - то он окажется разным. Восстанавливается примерно 50 процентов нарушенных прав ребенка - должностные лица делают все, что от них зависит. Почему оставшиеся 50 процентов не восстановлены? Причины в законодательстве и недостаточном финансировании. Сказать, что создаются какие-то административные барьеры, препятствия, противодействия в моей работе со стороны должностных лиц, я не могу. Реагирование идет адекватное, меры по восстановлению прав принимаются.

Наверное, есть небольшая трудность, связанная с тем, что граждане не понимают пока функционала и компетенции уполномоченного по правам ребенка. Мы отстаиваем права детей в их взаимоотношениях с органами власти. Если права ребенка нарушены должностным лицом - у нас как раз есть полномочия с этим разобраться. Очень часто люди идут с конкретными жалобами: бывшие супруги - друг на друга; дедушки - на внуков; внуки - на дедушек и бабушек. Достаточно много обращений связано с тем, что родители в силу финансовых и материальных ограничений не могут сами обеспечить реализацию прав своих детей. Например, семьи не могут улучшить жилищные условия, приобрести канцелярские принадлежности к началу учебного года, отправить ребенка на отдых. Мы даем разъяснения, в случае обнаружения бездействия властей, направляем в их адрес ходатайства о необходимости оказания помощи. Как правило, наши ходатайства удовлетворяются.

- Ваша деятельность не пересекается ли с деятельностью уполномоченного по правам человека в Пермском крае? Бывали ли случаи, когда нужно было решать, кто займется тем или иным вопросом?

- Нет, здесь конфликта интересов не бывает. Институт уполномоченного по правам ребенка в Пермском крае входит в структуру уполномоченного по правам человека. По нашему закону я одновременно являюсь заместителем уполномоченного по правам человека в Пермском крае.

- Какие особенности отличают вашу деятельность от работы уполномоченного по правам человека?

- Надо отметить, что нарушения детских прав зачастую обнаруживаются не заявительным, а выявительным способом, поскольку сам ребенок написать куда-то о том, что его права нарушают, не может в силу страха, отсутствия социального опыта, незнания механизмов работы ведомств. Поэтому мы и проводим проверки, специальные тематические мероприятия, как, например, в прошлом году, когда мы в течение месяца занимались изучением вопроса обеспечения бесплатными лекарственными средствами детей. Мы провели мониторинг 10 поликлиник Перми, провели горячую линию, встречу с родителями детей, которым эти средства необходимы. Так мы смогли проанализировать ситуацию и внести свои предложения по ликвидации всех нарушений. Это и есть особенность деятельности уполномоченного по правам ребенка.

- О бюджете вы уже говорили, а сказался ли кризис на других сферах детской жизни? Право ли было ГУВД в своих прогнозах об увеличении показателя подростковой преступности?

- За 2008 год в Пермском крае произошло значительное снижение числа детских преступлений, снизилось и количество преступлений в отношении самих несовершеннолетних. Начало этого года резкого всплеска этих показателей не дало. Незначительный рост количества отдельных видов преступлений, совершенных несовершеннолетними, конечно, произошел, но что касается ситуации в целом, мне кажется, прогнозы не оправдались.

Существующая система учета неблагополучных детей в Пермском крае срабатывает на профилактику, поэтому и резкого взлёта детской преступности не наблюдается. Конечно, имеются случаи, когда ребенок хоть и состоял на учете, был включен в профилактическую работу, но все равно совершал преступление. Вот, например, три недели назад я проверял положение детей в следственном изоляторе города Перми и обратил внимание на одного пятнадцатилетнего семиклассника. Его обвиняют в совершении преступления по статье 161 Уголовного кодекса (грабеж). Предметом традиционно стал мобильный телефон более младшего школьника. Поскольку я знаю, что в подобных ситуациях должна была сработать система профилактики и реагирования, я начал проверять, числился ли ребенок на учете, какая работа с ним проводилась. К сожалению, несмотря на все принятые ответственными органами меры, школьника от совершения преступления остановить не смогли. Ранее он уже был судим по аналогичному преступлению. Но, на мой взгляд, здесь проблема кроется в семье ребенка. Когда я прочитал социально-бытовую характеристику семьи, я узнал, что оба родителя не работают, не имеют постоянного источника дохода, не могут обеспечить ребенку то, что есть у других. И другого способа достичь желаемого ребенок не знает. Он просто не получает в семье модели социально положительного и социально полезного поведения. А сейчас, согласно законодательству, он будет признан рецидивистом, и скорее всего, уже не избежит лишения свободы. За решетку попал, но осознал ли, что сделал? Боюсь, осознание совершенного деяния, к нему не придет...

- А как вы оцениваете закон о так называемом комендантском часе? Стоит ли реализовывать на территории региона подобные меры?

- На самом деле, в Пермском крае он был веден несколько раньше, чем на федеральном уровне. Но здесь я бы расставил акценты несколько иначе. Во-первых, мне не нравится сама формулировка комендантский час, которая так активно муссируется в СМИ. Когда мы оперируем таким понятием, мы изначально самих детей, настраиваем на восприятие того, что «злые» взрослые лишают их определенных прав - гулять в вечернее время. Такая формулировка, запущенная в информационное пространство, изначально вызывает отторжение у подростков. Второе, что бы отметил, - это не ноу-хау Российской Федерации. Подобные законы, ограничивающие право ребенка находиться одному, без сопровождения родных и близких, в общественных местах в ночное время существуют в Германии, Великобритании, Франции, Канаде, США - всех странах, которые считаются более правовыми и демократическими, чем Россия.

Другое дело, что нужно воспринимать не столько саму законодательную норму, сколько ее реализацию в конкретном городе, поселении. Какую практику мы сейчас получим? Детей без сопровождения взрослых в ночное время будут задерживать, доставлять в отделения милиции, где нет отдельных помещений для содержания таких подростков до передачи их родителям. Это должны быть помещения без решеток, отдельно выстроенные по специальной планировке. Ограничения-то мы ввели, но обеспечительных мер по работе этих норм - нет. То есть новые нормы мы вкладываем в прокрустово ложе старой правоприменительной практики, которая носит репрессивный характер, и получаем создание негативного образа сотрудника правоохранительных органов уже в глазах нового поколения. В этой ситуации отторжение обществом милиции у нас будет только продолжаться.

Практика других регионов показывает, что всех задержанных ночью детей сгоняли в одну камеру предварительного заключения в дежурных отделениях милиции - и все. Но дети ведь не совершали преступления. Кроме того необходимо будет незамедлительно уведомить родителей о том, что ребенок находится в милиции. Но сейчас даже при совершенном преступлении у нас зачастую нет незамедлительного сообщения о задержании ребенка его родителям. А в летнее время вообще ведь можно задерживать детей в массовом порядке - светло очень долго, дети сидят во дворах, гуляют по улицам... Здесь явно видно: существующая система не справится.

Третье, на что я бы хотел обратить внимание, - последствия того, что мы оставим детей дома. Опыт Краснодарского края показал, что ограничения пребывания подростков в ночное время на улицах резко снизили детскую преступность и преступления, совершенные в отношении несовершеннолетних. Но при этом резко выросло бытовое насилие в отношении детей. Ведь ребенок, который ночью находится на улице, пребывает там, поскольку в его семье не все хорошо. Здравомыслящие и беспокоящиеся о своем ребенке родители его после 11 часов вечера итак никуда не отпустят. В отсутствие системы своевременного обнаружения правонарушений в семье мы снова начнем «бить по хвостам». Нет телефона доверия - некуда ребенку позвонить - не знает ребенок, где найти убежище, где получить помощь. Мы снова будем работать с детьми, уже ставшими жертвами жестокого обращения.

Норма, несомненно, направлена на защиту детей. Но, на мой взгляд, нужно смотреть шире, нужно просчитывать последствия и создавать множество обеспечительных мер для ее реализации.

- Как вы считаете, введенные единовременные выплаты семьям, взявшим на воспитание приемного ребенка, не спровоцируют ли роста бытового насилия? Случаи ведь уже были - детей брали в семью ради денег.

- Смотрите, что у нас происходит. Приемная семья сейчас более прозрачна, нежели родительская семья. В чем проблема, почему факты жестокого обращения с приемными детьми становятся предметом общественного внимания? Потому, что в общественном сознании человек, взявший сироту на воспитание, уже перед богом очистился. А если он этого сироту обидел - то это грех, который не смыть до конца жизни. На единичные случаи насилия в замещающих семьях мы имеем сотни случаев жестокого обращения в семьях родных. Мы совместно с отделом по надзору за соблюдением законодательства в отношении несовершеннолетних Пермской краевой прокуратуры обсуждали эту проблему. В принципе, наши точки зрения совпадают: сегодня приемная семья для сироты прозрачна для контроля со стороны всех. Контролируют и органы опеки, и специализированные службы сопровождения подобных семей, и прокуратура. В таких семьях заслон возможным фактам насилия поставлен. Проблема собственных семей гораздо сложнее. Ежегодно в России от насилия и жестокого обращения страдает более двух миллионов детей, из них почти две тысячи погибают от рук близких, родителей.

Конечно, трагедия каждого ребенка - жертвы насилия - не может оставаться вне поля внимания и осознания, что это грубейшее нарушение его прав и требует индивидуального подхода. Но я не сторонник того, чтобы мы демонизировали приемные семьи, мол, они берут детей только ради денег, а потом избивают, насилуют, эксплуатируют их. Говоря о таких случаях, мы замалчиваем насилие в родных семьях. И формируем негативный имидж приемных родителей, приемной семьи.

На самом деле, в России, да и у нас в Пермском крае, очень много противников развития семейных форм устройства сирот. К сожалению, есть люди, в том числе и должностные лица, которые считают, что ребенку будет лучше в государственном учреждении, хотя это не так. Правильно, что мы говорим о том, что система дала сбой: приемный родитель избил ребенка. Но демонизировать ситуацию мы тоже не должны. Давайте думать о другом: как в целом создать такую систему, чтобы защитить любого ребенка от насилия и жестокого обращения.

- Напоследок вопрос от наших читателей: во что вы верите?

- В справедливость.

ТЕКСТ

оцените материал

  • ЛАЙК 0
  • СМЕХ 0
  • УДИВЛЕНИЕ 0
  • ГНЕВ 0
  • ПЕЧАЛЬ 0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку?
Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

Пока нет ни одного комментария. Добавьте комментарий первым!