28 сентября понедельник
СЕЙЧАС +7°С

Виталий Ковин, руководитель ассоциации «Голос» в Перми: «Если кухарка не умеет управлять государством, ее надо этому научить»

Поделиться

Об изменении устава Перми, перенарезке городских районов, «убийстве» иностранных агентов и профанации в виде общественных слушаний своим мнением поделился руководитель пермского представительства ассоциации «Голос», один из идеологов коалиции «За прямые пермские выборы» Виталий Ковин.

Нарежем районы по-новому?

Мне бы хотелось начать разговор с темы, которая зацепила и задела меня лично: центр ГРАНИ проводит исследование по вопросу, нужна ли сейчас новая нарезка городских районов. Скажите, пожалуйста, в чем была и в чем остается актуальность данного вопроса?

– Насколько я понимаю, эта тема связана с проблемой, с задачей по разработке нового устава города Перми. Поскольку фактически принято решение о том, что дума начинает разработку новой редакции устава. А старый устав действует уже очень давно и весь кроен-перекроен. Работа над уставом началась в связи с возвращением прямых выборов главы города Перми. Многие, в том числе и я, и центр ГРАНИ, посчитали, что данная ситуация – это хорошие условия для того, чтобы пересмотреть всю систему управления города Перми. Собственно, почему бы и не проанализировать то, как территориально организован город? Та система территориального устройства, которая у нас есть, существует уже 30–40 лет. За это время город очень сильно изменился, развился. Кажется, что это районирование не очень оптимально, оно кажется рудиментом старой советской системы.

Как член гражданского жюри в этом проекте, я пришел к выводу, что такое районирование нелогичное просто потому, что нет доступа населения к органам власти, к их офисам.

– Насколько я понял – да. Там выяснилось, что по большому счету это районирование ни с чем не совпадает: ни с образовательным разделением города, ни с налоговой.

Даже военкомат.

– Даже военкоматы, паспортные столы. Эти структуры сами по себе, районное деление города существует само по себе и люди сами по себе.

Каким видится итог этого проекта?

– Я думаю, что в целом было бы неплохо и эту часть административного деления города на районы в уставе закрепить. Мне кажется, что неправильно, когда у нас через реку какие-то куски районов существуют. Мотовилихинский, Ленинский, Дзержинский районы. Можно это немножко все упорядочить.

Можно. Только единственный вопрос: были какие-то разговоры, консультации с представителями той же власти, и какова была реакция на эти предложения?

– Это надо у центра ГРАНИ спрашивать, поскольку они эту тему на себя взяли. У нас ведь как получилось? В рамках коалиции «За прямые выборы» несколько общественных организаций, гражданских активистов, в этом участвующих, вызвались вести некоторые темы. Центр ГРАНИ вызвался вести в том числе и тему перенарезки районов. Я, как член рабочей группы по разработке устава и координатор «Голоса», больше интересуюсь темой, связанной с формированием думы, количеством депутатов, нарезкой округов. Что касается административного деления, это надо со специалистами центра ГРАНИ. Насколько я знаю, и там, где ты участвовал, присутствовали и представители администрации города, и депутаты.

Вообще, одно из правил деятельности общественных организаций в городе – это после подобного рода мероприятий направлять их результаты в органы власти для соответствующего реагирования. Посмотрим.

Так вы, батенька, шпион?

Пройдемся по федеральному поводу. «Голос» – иностранный агент? На кого работаете?

– Все в курсе последних событий, что мировой суд Москвы посчитал, что «Голос» является иностранным агентом. Правда, те аргументы, которые они приводят, с нашей точки зрения, абсолютно юридически несостоятельны. Решение политически мотивированно. Сами мы себя иностранными агентами не признаем и никогда не признаем.

Почему, аргументируйте?

– Потому что в той интерпретации, которая заложена в законе о так называемых иностранных агентах, она, с нашей точки зрения, абсолютно неправильная и некорректная. Все эти ссылки на якобы аналогии с американским законодательством – они никакого экспертного сравнения не выдерживают, то есть иностранный агент в американской трактовке – это лицо или организация, действующая в интересах какого-то принципала, в данном случае какого-то иностранного представителя. Когда «Голос» защищает честные выборы, мы считаем, что он действует исключительно в интересах Конституции Российской Федерации, российских граждан и российского общества.

Я слышал такую трактовку, что «Голос» поддерживает своей деятельностью именно отдельных кандидатов от оппозиции, поэтому этот принцип к вам применим.

– Это про другую часть обвинения, потому что мы занимаемся политической деятельностью. С нашей точки зрения, существует слишком расширительная трактовка, что есть политика и что есть занятие политической деятельностью. Очень вольная трактовка. В конкретном смысле слова, простите за тавтологию, «политическая» политика – это собственно борьба за власть. Это в самом широком смысле слова, и политической деятельностью является все что угодно. Можно и журналистов обвинить в политической деятельности за любой репортаж, связанный с критикой той или иной политической фигуры.

А насчет того, что «Голос» когда-то поддерживал каких-то кандидатов – неправда. Такого никогда не было. По крайней мере, за это я могу отвечать в Пермском крае однозначно.

То есть вы фиксировали равносильные и равнозначные случаи нарушения правил законодательств как со стороны основных, так и оппозиционеров?

– Да. Другое дело, так получается, что те, кто наиболее активно себя ведут в политической плоскости, политической деятельности, и те, кто в большой степени контролируют политическое поле, политическое гражданство, те, как правило, больше всего и нарушают избирательное законодательство. Поэтому естественным образом получается, что те, кто имеет возможность пользоваться административными и всякими другими ресурсами, они, конечно, ими пользуются.

То есть у них есть инструментарий, и глупо сверлить пальцем отверстие, когда у тебя дрель?

– Конечно, они им пользуются, и получается естественным образом, что больше всего сведений о нарушениях со стороны партии власти.

В свете всего вышесказанного становится интересно, каковы тогда перспективы у «Голоса»?

– Ситуация сейчас достаточно неопределенная, потому что достаточно велика вероятность, что после всех этих процессов «Голос» в Москве будет закрыт. А поскольку я являюсь координатором представительства ассоциации здесь, то и в Перми тоже должен буду закрыться. Но никто мне не запретит продолжить эту деятельность уже на чисто общественных началах. Продолжать заниматься, тем более, что я понимаю, что теперь интерес и спрос на эту деятельность, в том числе как и экспертную, есть.

Насколько я знаю, гранты (не важно, какие: зарубежные, корпоративные и прочие), как правило, давали и дают возможность функционирования тех или иных организаций. Если отрубается та или иная доля зарубежных или международных грантов, получается, что у нас под удар попадает масса организаций. Кто еще в Пермском крае и в Перми попал под это каток?

– Честно говоря, я подобной информацией не располагаю. Знаю, что проверки проводились практически во всех общественных, известных в Перми, правозащитных организациях. Последствия этих проверок пока не известны. Но я думаю, что вполне возможно, поскольку это по всей стране идет. И потом, у нас такая практика, что если проверки (не важно, каким органом: налоговой, прокуратурой, контрольными службами и т. д.) проведены, то нарушения – или значительные, или незначительные – они обязательно должны быть найдены, иначе проверка прошла впустую. Просто масштаб этих претензий может быть разным. Могут быть настолько серьезные претензии, которые приведут к закрытию организации, а могут быть претензии такие, которые просто осложнят ее деятельность. Например, в сибирском представительстве «Голоса» была проведена налоговая проверка. Налоговики выдвинули претензии на сумму 60 тысяч рублей. Больше не стали, а меньше не могли. Нужно было что-то накопать, накопали на 60 тысяч.

Найдутся ли в Российской Федерации источники средств финансирования на том же уровне для существования общественных организаций?

– На том же уровне нет. На минимальном, который бы позволял поддерживать существование и вести отдельные проекты, вполне. Но опять же надо понимать, что общественные организации, которые получали иностранные гранты, это в основном были средства из частных фондов – это деньги бизнеса. У нас «бизнесовых» денег, которые уходят на поддержку общественных организаций, минимальное количество. Это 2–3 фонда, типа Потанинский, Прохоровский, они занимаются исключительно такими проектами, как образовательные, но никак не общественными, правозащитными.

Я вообще плохо себе представляю деньги крупных корпораций в общественно-политической деятельности. Почему так происходит?

– Рано еще. Почему так в Америке, Европе происходит? Потому что там бизнес достаточно автономен и самостоятелен от власти. У нас такой ситуации нет, и в ближайшее время не предвидится. Бизнес должен дорасти до состояния, то есть сам бизнес должен стать и ощутить себя частью, что называется, гражданского общества. А пока он у нас часть если не государственной системы, то окологосударственной.

Общественные слушания – профанация?

Как раз сейчас можно перейти от «бизнеса» к «бюджету». Что происходило на последних общественных слушаниях, какие выводы были сделаны?

– То, что происходило, с моей точки зрения, публичными слушаниями назвать нельзя. То есть это было абсолютно формальное мероприятие, для галочки, где никакого реального обсуждения бюджета за 2012 год, как он был исполнен, не происходило. Да и в принципе не могло происходить. Поэтому содержательного разговора по поводу выставления каких-то оценок бюджету не произошло и не было сделано, за исключением выступления 2–3 экспертов.

Вообще общественные слушания, которые проводились на территории Перми и Пермского края, – общеизвестные, крупные, они все носят такой характер для галочки. Резолютивная часть вообще кого-то интересует?

– У меня складывается такое ощущение, что нет. У нас форма общественного участия граждан максимально выхолощена.

Это профанация, на мой взгляд.

– Да. Так по разным причинам происходит. Условно говоря, во всех мероприятиях есть две крайности. Одна крайность реализована у нас в Пермском крае, в Перми, когда они носят формальный, имитационный характер. Их нужно просто провести. От того, что там будет сказано, как будет сказано, будет ли всеобщая поддержка или всеобщая критика, ничего не изменится. Не изменится с точки зрения принятия решения по этому вопросу депутатами. То есть любой проект, который обсуждается на общественных слушаниях, – это предварительное обсуждение перед голосованием депутатов. По факту это никак на принятии решения не сказывается. Его нужно просто провести и все. Потому что закон требует.

– На содержание документа это не влияет?

– Нет, не влияет по разным причинам.

Почему?

– Так была выстроена система у нас в городе за последние 10–12 лет. Это отношение к формам участия населения в горкоме самоуправления. Есть другая крайность. Когда подобные мероприятия становятся очень такими политически острыми событиями. Такая ситуация в Екатеринбурге. Там буквально на той неделе были отменены публичные слушания. То есть люди пришли, они были назначены, но когда администрация поняла (а там голосуют на публичных слушаниях), что состав пришедших приведет к голосованию не в пользу того проекта, который они предлагают, изменение в устав, было объявлено, что публичные слушания отменяются и переносятся на другое время в другое место.

То есть они наделены юридической силой? Я правильно понял?

– Нет, они там наделены политической силой. Там точно такие же публичные слушания точно такой же рекомендательный характер имеют. Но там они еще и задают вопросы, обсуждают выступления, и они еще голосуют. Это превращается в действительно публичное обсуждение. А не слушания, как у нас. Председательствующий Юрий Уткин заявил: «У нас публичные слушания, поэтому только слушаем».

Может быть стоит все-таки начать лоббировать и выходить с инициативой наделения общественных слушаний какой-то силой?

– Есть такие предложения, есть такие примеры. Когда на слушаниях, условно говоря, большинство участвующих выступает против, просто откладывается на какое-то время на доработку, на разъяснительную работу.

Не получится ли так, что, наделив «народно вече» реальной властью, управлять городом начнут кухарки?

– Это очень часто приводимые опасения, условно говоря, «профессионалов» во всяких сферах и управлениях. Хочу сказать, что «город» и «городское управление» – они для жителей, а не для тех, кто является чиновниками и служащими в администрации, тех, кто является депутатами. Если есть опасения, что кухарки не очень подготовлены, чтобы принимать подобного рода решения, значит их нужно просто готовить, нужно их образовывать, нужно переводить тот же самый бюджет на понятный народный язык, чтобы в нем мог разобраться любой более-менее образованный человек с высшим или средним образованием. А он же у нас сейчас в такой форме, что только экономисты, специалисты разбираются в том, куда и на что средства были выделены и потрачены. Грубо говоря, нужно заниматься политическим, гражданским и правовым просвещением.

От редакции:

Авторскую колонку Виталия Ковина читайте в понедельник, 20 мая, в новой рубрике портала 59.ru.

 

Автор

оцените материал

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

У нас есть почтовая рассылка для самых важных новостей дня.Подпишитесь, чтобы ничего не пропустить.

Пока нет ни одного комментария. Добавьте комментарий первым!