25 мая понедельник
СЕЙЧАС +10°С

Праздник со слезами на глазах

В этом году День Победы будет отмечаться россиянами в 66 раз. С каждым годом свидетелей этого доброго, возвеличивающего подвиг русского народа праздника, остается все меньше. Портал 59.ru открывает серию публикаций о людях Победы, в честь героев, которые

Поделиться

В этом году День Победы будет отмечаться россиянами в 66 раз. С каждым годом свидетелей этого доброго, возвеличивающего подвиг русского народа праздника, остается все меньше. Портал 59.ru открывает серию публикаций о людях Победы, в честь героев, которые сами поведают о том, как внезапно их будни превратились в ад; как им пришлось его пережить и, постигнув настоящие ценности, встретить День Победы.

Бей фашистов!

«Спроси меня, что было вчера, я тебе не скажу, а всю войну, как сейчас, вижу», – начала свой рассказ пермячка Ольга Ивановна Рудак и, словно глядя фильм, принялась пересказывать свою жизнь.

... Была осень 41-го. Шестилетняя Оля с сестрой и матерью копали за деревней Стародобка Гомельской области картошку, когда полетели бомбардировщики. «Увидев самолеты, мы принялись радостно махать им руками, а мать закричала: «Это немцы! Немцы! Падайте!» Когда дети с матерью вернулись домой, там уже повсюду были германские военные. «В деревне ни гусей, ни свиней – все каратели разграбили. «Страшные такие, – зрачки рассказчицы темнеют. – Помню, одного: каска на голове, рукава закатаны, автомат на шее. Я стою, разглядываю его, а мать зовет: «Иди скорее сюда!» Подходим к дому, там калитка сломана, вокруг машины немецкие, а посреди горницы Коля, брат, сидит и ревет».

Немцы приезжали в деревню днем, на ночь уезжали. Вечером приходили партизаны, и вся деревня относила им продукты. Потом опять возвращались злые немцы. Когда узнавали, кто давал партизанам продукты, – убивали.

«Немцы встанут к нам в дом на постой, страшные, воздух портят, так противно было, – Ольга Ивановна морщит нос, будто и сейчас чувствует этот тяжелый запах. – Стол посреди комнаты поставят, сядут вокруг, вшей у себя ловят и на столе бьют. На нас автоматы наставляют и кричат: «Kinder? Puk-puk!» – и громко гогочут».

Партии немцев менялись каждые два дня: одни уходили на фронт, вместо них заезжали новые. «Как-то все съехали, – вдруг оживляется рассказчица. – Сестра только все вымыла-прибрала, и тут опять к нам двое немцев заходят. Мне кажется, я и сейчас бы их узнала: один высокий такой, в фуражке, все на машинке печатал, второй пониже, красивый, в пилотке. И оба добрые: получат свой паек, суп в котелках – один котелок сами едят, второй нам отдают. Мать отказывается, а они на нас показывают: «Kinder-kinder!» – мол, детям отдай. Печеньем нас угощали, давали соль. Потом уехали, вместо них снова злые пришли. Больше я у них хороших не видела».

Еще одна яркая картинка из военной Стародобки: «Над деревней часто кружили советские «кукурузники»: прилетит самолет, и пока не подожжет что-нибудь, не улетает. Немцы их очень боялись. Один раз, помню, ночью «кукрузник» долго кружил, пока не поджег самый большой и красивый дом в деревне – в нем находился немецкий штаб, я видела, как фрицы в белых подштанниках из дома ночью выскакивали».

Оккупация длилась почти три года. В саду, где раньше росли яблони, стояли немецкие танки, в соседней деревне – виселицы, а немцы без разговоров расстреливали всех непокорных жителей.

Но самое страшное началось, когда в 43-м немцы начали отступать и погнали с собой на запад мирных жителей Белоруссии. «Кто мог – бежал, кто не мог – того штыками закалывали. Наши бомбардировщики летят, а мы им белыми платками машем, чтоб своих не бомбили, – вспоминает Ольга Ивановна. – Потом всех нас пригнали в какую-то деревню, согнали в телятник, двери закрыли. Я помню стук, как двери снаружи колотят. Спрашиваю: «Что они делают?» «Видно поджигать хотят», – ответила сестра. Но тут бомбежка началась, и мы сбежали. Немцы сзади очередями строчат, а сестра меня волочет за собой и все время повторяет: "Только не плачь, не кричи, а то немцы заколют..."».

В 43-м убили мать. «Ее закопали где-то под крыльцом, а мы, когда обратно вернулись, нашли ее, выкопали и перезахоронили в саду. Я видела, у нее пули были – одна в голове и три в груди», – глаза ставшей снова маленькой девочкой рассказчицы налились слезами, рука поднялась к груди, где были пулевые отверстия у матери.

Потом детей разлучили: сестру забрала тетя, брата – крестная. «А я вся в коростах была, коросту сковырнешь, под ней вши. Страшно. Меня никто брать не хотел. Но мне и теперь непонятно, как так можно было поступать с живым человеком, не брать его! Я ходила везде, просилась, ночевала на улице, на могиле мамы».

После долгих мытарств девочка попала в детдом. Детей привезли в Лойву. «Там хорошо было: огромные головки сыра, нам отрезали большие куски, говорили, ешьте, если захотите – приходите еще. Одежды не было, мы закутывались в длинные платья и так спали. А потом нас перевезли в Репицу, там одевали хорошо – платья, пальто каждый сезон новое. Говорили, вот американцы, наши друзья, помогают нам. Но кормили очень плохо, так мы по огородам лазили – яблоки и морковку таскали».

Детдомовцам показывали военные фильмы. «Смотрим, пока наши обороняются, мы притихнем сидим-ждем. Как идут в наступление – мы тоже все поднимемся кричим: «Ура! За Родину!». А один раз мальчик увидел на экране своего отца и закричал: «Папа, папочка, я здесь!» Фильм сразу остановили. Дети – кто плакал, кто подавленный сидел. С тех пор военные фильмы нам показывать запретили. Дети часто из детдома убегали, своих родителей искали. Их находили, обратно приводили».

Но самым ярким впечатлением стал День Победы. «Наш детдом находился на улице Советской, и вот 9 мая по этой улице гнали пленных немцев. Столько их было! Мальчишки в них палками и камнями кидают, мы все это что есть сил таскаем. Воспитатели нам: «Нельзя, нельзя!» А мы кричим: «Бить фашистов! Бить фашистов!» Потом собрались все вместе и песни пели», – Ольга Ивановна с упоением, не сбиваясь ни на слове, принялась вспоминать песни Дня Победы: «А мать отвернется, слезами зальется: погиб на гражданской войне». «Эх, бей, винтовка, – красиво, мелодично выводила она. – Откуда мы их взяли, не знаю, но пели».

Ровесница победы

Раиса Михайловна Кустова – самый молодой свидетель Дня Победы.

Последние 20 лет она работает в Перми кладовщиком на «Камкабеле», а родилась в Чусовом 9 мая 1945 года. О том, как это случилось, ей рассказала ее старшая сестра. Всю ночь с 8 на 9 мая мать провела в схватках. А утром... «Радио только заговорило. Пропикало шесть утра, диктор объявил о том, что Германия капитулировала, и тут слышим – ты пищишь», – пересказывает слова сестры Раиса Михайловна.

«В детстве День Победы официально не праздновался – 9 Мая был обычным рабочим днем», – вспоминает Кустова. Сделали его выходным значительно позже. Но праздник всегда был очень ярким и добрым. «Каждый раз – и в детстве, и сейчас – все приходят ко мне на день рождения в приподнятом настроении: чувствуется, что праздник», – говорит Раиса Михайловна. Однако на парадах ровеснице победы побывать удается редко. Все чаще этот день приходится поводить в хлопотах, на кухне.

«Когда знакомятся и узнают о дне моего рождения, всегда удивляются, – улыбается Раиса Михайловна. – А однажды вместо открытки «С Днем рождения» мне подарили, как ветерану, открытку «С Днем Победы».

Видимо, решив, что человек, принимающий поздравления в такой день, не может не иметь отношения к великому событию.

Победа врачей

Имя Анны Николаевны Черновой хорошо знакомо врачам. Это первый оперирующий лор-хирург Перми, о ее профессионализме в медицинской среде слагают легенды. Хотя можно обойтись и без них – она действительно делала то, чего не могли другие.

Войну Анна Николаевна встретила студенткой второго курса медицинского техникума. «Я возвращалась в свое общежитие. И вдруг заговорили все громкоговорители: Молотов объявил, что началась война, – вспоминает она. – Когда я зашла в общежитие, там уже все об этом знали, мы собрались и начали думать, как быть дальше. Мы же врачи, должны были чем-то помогать фронту. Кому 18 исполнилось, тех задействовали сразу: третий курс, медсестер и фельдшеров отправили в госпитали».

В техникуме как раз должны были начаться каникулы, но студентам сказали, что они должны продолжать учиться и за полгода закончить третий курс. К тому же всем отказали в стипендии, объявили: «Нужны деньги – работайте!».

«Так я стала поломойкой, – смеется высококвалифицированный врач. – Но потом меня направили на воинскую площадку, на Пермь-2, к нам прибывали солдаты с Дальнего Востока, проходили медкомиссию, и мы отправляли эшелоны на фронт». Потом к ним же, молодым медикам, доставляли раненых солдат, но уже с запада.

«Жить было ужасно трудно. Хлеб давали по чуть-чуть, по 600 грамм. Я пока шла из магазина до общежития, успевала его съесть. Голодно и холодно. Зато много работали – ночами встречали поезда с фронта, оперировали. И учились, учились, учились».

За отличную учебу Анну Николаевну после окончания техникума направили в институт. Еще очень долго ей приходилось пропускать уроки в вузе – много времени отнимала работа на воинской площадке, где сразу на раненых приходилось учиться удалять аппендициты, зашивать раны, доставать пули так, чтобы не задеть жизненно важные органы.

Наконец руководство вуза посодействовало, и от работ на станции студентку освободили. Аня смогла спокойно учиться.

Так прошла война. «В День Победы все были на центральной площади города, народу было полным полно. Кто пожимал друг другу руки, кто обнимался, кто плакал. «Скорые» и милиция включали мигалки – так были все рады... Но не сразу после войны жизнь наладилась, так как всеобщей демобилизации объявлено еще не было», – говорит женщина.

Выпускников вуза после войны направляли в разные города – кому как повезет. Анну пригласил работать в пермский госпиталь бывший хирург. Затем она попала на ДК Калинина, где познакомилась с будущим мужем, ленинградцем, которого эвакуировали в Пермь вместе с заводом. Вместе они уехали в Губаху, куда его направили руководителем Губахинского райкома.

Спустя 10 лет семья Черновых вернулась в Пермь. Анну направили на повышение квалификации в Ленинград, где она научилась делать лор-операции. «Когда вернулась, я еще долго стажировалась на трупах и только потом начала делать лор-операции больным», – вспоминает врач. Анна Николаевна Чернова – первый лор-хирург Перми, работала заведующей лор-отделением в МСЧ №7. И каждый день 9 мая она вспоминает, как тяжело давалась эта победа.

Автор

оцените материал

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

Пока нет ни одного комментария. Добавьте комментарий первым!