15 ноября пятница
СЕЙЧАС -8°С

Татьяна Марголина, уполномоченный по правам человека в Пермском крае: «Чиновникам надо учить конституцию»

Поделиться

Должна ли Мария Алехина выйти на свободу? Справедлив ли запрет на усыновление российских детей американцами? Почему получилось так, что в России все ненавидят всех? На эти и другие вопросы в интервью 59.ru ответила уполномоченный по правам человека Татьяна Марголина.

Вообще прикамский омбудсмен находится в уникальном положении. С одной стороны, уполномоченный – государственный орган. С другой – Татьяна Марголина защищает людей, причем от... властей. Чьи интересы важнее, и можно ли между ними найти компромисс?

Пермяки сами берут детей в семьи

– Татьяна Ивановна, уже в июне законодательное собрание Прикамья рассмотрит законы сразу о трех уполномоченных: обычном, бизнес-омбудсмене и уполномоченном по правам ребенка. Каких изменений ждать?

– Действительно, июнь в Пермском крае – месяц омбудсменов. У нас должен появиться отдельный закон об уполномоченном по правам предпринимателей. Обратите внимание: в некоторых регионах такого нет, и люди на эти должности утверждаются указом губернатора. Понятно, что такие омбудсмены более зависимы.

Кроме того, появится отдельный закон об уполномоченном по правам ребенка. Все уже привыкли к тому, что такая должность у нас есть, и ее занимает Павел Миков. Теперь он обретет большую самостоятельность. А у меня появится больше ответственности. Ведь мой аппарат будет работать на двух уполномоченных.

– Их много. Есть уполномоченные, скажем, по правам ребенка и на федеральном, и на региональном уровнях. И бывает так, что высказывание одного противоречит позиции другого. Как, например, произошло с запретом на усыновление российских детей иностранцами. На чьей стороне вы?

– Ни на чьей, я на стороне только конституционных требований по соблюдению и защите прав ребенка. О конкретном вопросе, который вы подняли. В Пермском крае отношение к этой проблеме не теоретическое. Вы посмотрите, как активно люди берут детей в свои семьи! Это некая общественно-культурная практика. Ни для кого не секрет, что, например, в США не ратифицирована конвенция о правах ребенка. (Вы можете себе это представить?) А это значит, что каждый штат делает свое законодательство так, как посчитает нужным.

– И все-таки этот запрет...

– Что значит запрет? Если будут урегулированы все международные отношения, и примутся наши требования по защите прав ребенка, если мы будем уверены, что национальное законодательство в другой стране соответствует конвенции о правах ребенка, этот запрет, конечно, будет просто абсурдным.

«В деятельность других уполномоченных не вмешиваюсь»

– А бывают ли ситуации, когда ваши коллеги – либо другие омбудсманы, либо чиновники – говорят, что-то такое, что вас коробит?

– Да, мнение некоторых уполномоченных в субъектах РФ – подчеркиваю, некоторых – иногда напрягает. Но у меня нет права вмешиваться в их деятельность. Да, в личной беседе с человеком я могу сказать свои аргументы, но не более того. Вы знаете, в регионах ситуация очень разная. Например, всегда с трудом представляю, как работают мои коллеги там, где стреляют, и это некая повседневная вещь. Поэтому я точно не могу, особенно публично, высказывать здесь свое мнение.

– Я правильно понимаю, что и регионы друг от друга отличаются, и ситуация в крае не похожа в целом на российскую?

– Да.

– Отсюда, видимо, и противоречия. Кстати, складывается впечатление, что в этих противоречиях вы являетесь неким арбитром, примирителем. Когда появился закон об «иностранных агентах», вы не высказывались резко в пользу ни одной из сторон. Но старались подвести их к диалогу...

– Эта работа еще продолжается. При этом я уверена, что в Пермском крае нет некоммерческих организаций, которые должны получить статус агентов (на чем настаивает прокуратура. – Прим. ред.). Есть очень серьезная проблема размытости понятия политической деятельности. Надо разделить, что такое политическая деятельность, ведущая к смене власти, а что – гражданское участие в государственном управлении. Это разные вещи.

– Расскажите о Марии Алехиной, вы же работаете с ее обращениями, ваши специалисты к ней выезжают. Какую работу здесь делает ваш аппарат, и каково вообще ваше отношение к этой ситуации?

– Я и сама была в колонии за полторы недели до последнего заседания суда (на нем Алехиной отказали в условно-досрочном освобождении. – Прим. ред.). Отношение к девушке было доброжелательным. На сегодня критичной ситуации я не вижу.

Ряд взысканий, наложенных в колонии, был отменен, это могло быть учтено. Можно было учесть и срок, который Мария Алехина провела в московском СИЗО. То есть нам не казалось, что в УДО ей точно будет отказано. Надежда была, но суд решил по-другому.

Хуже, чем в 90-ых

– Что такое, на ваш взгляд, права человека, и зачем они нужны в России? Для того, чтобы нас принимали в Европе? Или они нужны, потому что их соблюдение и защита – единственная задача государства? Что об этом думаете лично вы, и как есть на самом деле?

– Прежде всего, мы должны вспомнить, как рождались международные документы о правах человека. Они не рождались где-то и кем-то, а создавались при самом активном участии нашей страны. После Второй мировой войны мир, что называется, вздрогнул и понял, что если начинается массовое уничтожение людей, значит в свое время не было механизмов международного влияния на ситуацию. Как было в той же Германии, когда там началось массовое уничтожение евреев, инвалидов и геев.

Мне кажется, что защита достоинства человека в его взаимоотношениях с властью – это главное. Это фундаментально: органы государственной и местной власти должны действовать только в интересах человека. Иными словами, именно вокруг ценности человека должна вестись вся политика страны.

– Такое понимание сохранилось?

– Думаю, нет. Его даже меньше, чем в конце 90-ых годов. Причем у общества, пожалуй, даже меньше, чем у власти. Мы сегодня с напряжением оглядываемся назад, в то время, но даже тогда не было такой нетерпимости друг к другу, к тем, кто другой национальности, других мировоззренческих установок... Сейчас стало сложнее отстаивать ценность человека.

– Смотрите, с одной стороны, нам говорят о правах человека, толерантности и так далее, с другой – принимаются законы о пропаганде каких-то личных, половых отношений, о которых вообще-то странно нормативные акты писать.

– Я когда говорю «общество», имею в виду и политические партии, которые представляют те или иные общественные настроения. Я думаю, что всегда было, есть и будет очень разное понимание прав человека. Но здесь возникает ответственность государства. Общественные дискуссии должны сопровождаться акцентами со стороны государственных органов. Они должны эти акценты расставлять в соответствии с конституцией. Это касается таких серьезных отраслей, как некоммерческий сектор, межрелигиозные отношения, отношение к инаким людям, таким, как мигранты. Нужна расстановка акцентов и формулирование политики, а этого, увы, нет.

 

оцените материал

  • ЛАЙК 0
  • СМЕХ 0
  • УДИВЛЕНИЕ 0
  • ГНЕВ 0
  • ПЕЧАЛЬ 0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку?
Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Гость
11 июн 2013 в 22:15

В Конституции написано, что ЛЮБОЙ ребенок имеет ПРАВО на БЕСПЛАТНОЕ дошкольное и школьной образование. Если в Перми не строят детские сады и школы, значит чиновники нарушают Конституцию страны, должны ли они продолжать работать в таком случае?

Зина
17 июн 2013 в 01:11

Когда она уже покинет этот пост?

Гость
1 авг 2013 в 11:19

Понятно, что никакой четкой позиции у Марголиной нет, по принципу" моя хата с краю", никогда не защитит.