18 июня вторник
СЕЙЧАС +20°С
  • 30 мая 2019

    Комментировать стало проще! 

    Это случилось — мы убрали тест с картинками, нажав на которые, вы доказывали, что не бот. Теперь всё просто: комментируете, отправляете, публикуется.

    6 мая 2019

    У нас появились страницы авторов

    На сайте появились странички постоянных авторов 59.RU. Для того, чтобы на них попасть, нужно нажать на выделенные синим цветом имя и фамилию автора под новостью или статьей. На странице есть информация о журналисте и тексты, а также контакты и страницы в соцсетях — для быстрой связи. 

    10 апреля 2019

    Быстрый доступ к комментариям в мобильной версии

    Теперь в мобильной версии пользоваться сервисом комментирования стало еще удобнее — кнопка доступа к комментариям «закреплена» внизу экрана. На ней вы можете видеть количество уже оставленных комментариев, а нажав на нее — перейти к ним и оставить свой.

    Еще

Евгений Мащенко, старший научный сотрудник Палеонтологического института РАН: «Экстрасенсов продвинуть легче, чем науку»

Поделиться

Отечественная наука переживает не самый легкий период своей истории. На этом фоне в обществе растет интерес к сверхъестественному и паранаучному. Однако подрастающее поколение вселяет надежды в экспертов. Что привлекает современных детей в работе ученых? Почему падает популярность науки? И правда ли, что на просторах Сибири до сих пор бродят живые мамонты? Об этом и многом другом нам рассказал кандидат биологических наук, с.н.с. Палеонтологического института им. А.А. Борисяка РАН Евгений Мащенко.

Здравствуйте, Евгений Николаевич. Вы в Перми уже не в первый раз, какие у вас впечатления о нашем городе?

– Первый раз я приехал в Пермь в 2013 году по приглашению Пермского краеведческого музея, для совместных работ, когда начинались раскопки трогонтериева слона. С этого времени мы сотрудничаем с вашим музеем. Я консультирую сотрудников музея по вопросам, связанным с полевыми работами и по развитию экспозиции.

Хочу сказать, что Пермь – это город, где о палеонтологии традиционно знают много. Одно название стоит того, чтобы в здешнем музее существовал большой палеонтологический отдел. В первую очередь он посвящен Пермскому периоду: растительности и животным того времени. На территории Пермского края есть важные палеонтологические находки, известные во всем мире.

То есть в Перми развивается собственная палеонтологическая школа?

– Правильнее будет сказать, что Пермь дала миру много известных палеонтологов. Но как таковой школы не сложилось. Я думаю, что это дело будущего. Потому что здесь находится много интересного материала, палеонтологам есть с чем работать и, в конце концов, местная научная школа должна сложиться. Для нашего времени это вдвойне важно, поскольку современные общественные процессы предполагают формализацию знаний и представлений людей о мире. На этом фоне работа музеев и связанная с ней научно-экспозиционная деятельность очень важны для образования для того, чтобы давать широкому кругу людей представления о научных взглядах на устройство мира и пропагандировать естественнонаучные знания. Сейчас это очень важно.

А спрос на это есть? Люди интересуются наукой?

– Интерес высокий, но избирательный. Внимание общественности сосредоточено на определенных научных темах, которые наиболее «жаренные». Например, вопрос того же клонирования мамонта. Откуда-то взялась уверенность, что это произойдет в ближайшее время. Хотя специалисты прекрасно знают, что клонировать вымерших животных невозможно.

Почему невозможно?

– Процесс клонирования можно запустить только в клетке, полученной от живых животных. На материале мертвого животного, даже если оно умерло 20-30 лет назад, вы не сможете запустить этот процесс. Потому что происходит разрушение ДНК, и восстановить его при нынешнем уровне развития науки и техники невозможно. Я не говорю, что это невозможно в принципе. Сейчас ведутся исследования по искусственному воссозданию синтез белка, который происходит в живой клетке. В перспективе мы можем этому научиться. Но это дело не ближайшего будущего.

То есть людям сегодня интересно то, что будоражит воображение?

– Интересно то, что популяризируется в большей степени. В палеонтологии это динозавры и мамонты. Все их хорошо знают и представляют, что это за животные. Что касается динозавров, то надо сказать спасибо Стивену Спилбергу. Его фильм «Парк Юрского периода» стал мощным художественным анонсом, который невероятно поднял интерес к палеонтологии во всем мире. Ну а мамонты – это наше ближайшее прошлое. 15-18 тысяч лет назад – это не такой уж большой срок, учитывая историю человечества, которая насчитывает больше двух миллионов лет. Зная, что мамонты были частью мира, в котором жили наши предки, этот интерес поддерживается на высоком уровне. Возможно, это наша генетическая память.

Но параллельно растет интерес к различным лженаукам, экстрасенсорным способностям и тому подобному. Как вы считаете, от чего это происходит?

– К сожалению, вы правы. Это говорит о падение общего уровня образования в обществе. Для современной науки борьба с этим очень важна. Это сейчас настолько распространено, что даже в Российской академии наук есть специальная комиссия по борьбе с лженаукой. Ее членам приходится ежедневно сталкиваться с очень серьезными проблемами.

Неужели уровень образования настолько упал?

– Дело не только в этом. Здесь действует так называемый закон сохранения. Информация, которая является научной и научно-популярной – ее недостаточно. Этот вакуум заполняется тем, о чем вы говорите. Экстрасенсов легче продвинуть, нежели снять хороший научно-популярный фильм, даже о жизни современных животных. Достаточно включить телевизор и становится понятно, что популяризируется сегодня. У нас всего две-три передачи, которые можно назвать значимыми. Это «Диалоги о животных», «В мире животных», передачи Тимофея Баженова и всё. Остальное ‒ Discovery, Animal Planet, – это не наши каналы. Они хорошие, но не нашего производства и рассчитаны на другую аудиторию.

На Западе сейчас ведется активная популяризация науки. Достаточно вспомнить таких авторов научных бестселлеров как Стивен Хокинг или Ричард Докинз. У нас есть аналогичные примеры?

– Да есть, но, стоит признать, что в меньшей степени, чем на Западе. Все люди, которых вы упомянули, работают в музеях крупных научных центров, либо связаны личными знакомствами с сотрудниками этих центров. То есть, у них есть непосредственный доступ к информации и они анализируют ее, имея возможность получить консультации специалистов определенных областей. Мы тоже стараемся это делать. Наши музеи разрабатывают собственные программы популяризации научных знаний.

Если брать за пример Пермский край, здесь ведется такая работа?

– Конечно. Ваш пермский музей ведет активную работу в этом направлении. В первую очередь с детьми, и детская палеонтологическая конференция, которая проводится в Перми уже в шестой раз, отличное тому подтверждение. У нас в стране не так много музеев, которые проводят мероприятия такого формата, когда дети серьезно готовятся и представляют работы достаточно высокого уровня. Неважно, что они не станут палеонтологами, это не принципиально. Важно само их участие. Когда шаг за шагом ребенок проходит этапы исследовательской работы – это формирует его мышление, учит находить логические и методологические подходы к решению самых разных задач, необязательно научных.

А вообще современные дети тянутся к науке?

– Да, тянутся. Даже несмотря на вакуум возможностей, который мы сейчас наблюдаем. Дворцов пионеров, в которых всегда работали бесплатные научные кружки, стало меньше. Соответственно, возможностей занять детей чем-то полезным и интересным, притом бесплатно, тоже стало меньше. Однако интерес ребят к занятиям не снижается. Взять тот же палеонтологический кружок Палеонтологического музея в Москве. Его посещают более 150 детей, занятия ведутся в несколько смен. В Перми на базе «Музея пермских древностей» активно работает летний палеонтологический лагерь. Но вы же понимаете, что этого недостаточно.

Вы уже несколько раз упомянули детскую палеонтологическую конференцию. Я правильно понимаю, что ваш нынешний визит в Пермь связан именно с ней?

– Да, я участвую в конференции как член жюри и как докладчик. Я буду рассказывать о том, почему на стоянках древнего человека находят много костей мамонта.

Интересно. И почему же?

– Если вкратце суть проблемы такова. В конце палеолита, примерно 13-25 тысяч лет назад, на Русской равнине – это нынешняя Воронежская и Брянская области, часть Украины, Белоруссии, Чехии и Польши, – было много стоянок древнего человека, на которых находят большое количество костей мамонта. Как интерпретировать эти находки? Ответ напрашивался сам собой: человек истреблял большое количество этих животных, а останки выкидывал. Но, исходя из биологии, из того, что сотни мамонтов не могут жить так компактно, им просто пищи не хватит, то и массовой охоты на них не было. Она велась только на отдельных животных, что нам показывает и оружие того времени, и отсутствие прямых свидетельств об охоте на мамонтов. Их буквально три или четыре по всему миру. Самое показательное найдено в Западной Сибири, где хранится позвонок мамонта, пробитый наконечником копья. Сейчас мы предполагаем, что были определенные места, куда мамонты приходили в течение многих сотен лет и там погибали. А поскольку климат был холодным и сухим, то их останки долго сохранялись. Люди просто использовали их для своих хозяйственных нужд. Но, повторюсь, это не исключает охоты на мамонтов. Просто она не была специализированной. Во-первых, мамонтов было не так уж много и выследить их было трудно. Во-вторых, это было очень опасно. Оружие, которым располагал человек в то время, делало охоту на крупных животных весьма рискованным занятием.

Евгений Николаевич, вы являетесь научным консультантом раскопок трогонтериевого слона в Пермском крае. В завершение нашей беседы расскажите, как продвигается эта работа?

– Действительно, мы занимаемся этими раскопками с 2013 года. Если погода позволит, то следующий сезон станет решающим. Сейчас уже проложена дорога к этому месту, добраться туда очень сложно. В этом году было очень сыро. Мы оставили 150-170 см породы над самим слоем с костями слона, чтобы вода его не размыла. Летом 2016 года мы планируем раскопки на площади в 40 квадратных метров тогда и увидим, что мы нашли. Я надеюсь, что там сохранилась большая часть скелета. Но опять же палеонтология во многом зависит от удачи. Отдельные кости этих животных находят довольно часто, а скелетов найдено немного. В России их всего пять или шесть и сохранность не самая хорошая. Поэтому любая находка скелета животных этого вида представляет большой научный интерес, а для развития экспозиции местного краеведческого музея имеет огромное практическое значение. В любом случае материал подвергнется научной обработке. Мы уже сделали публикации в научно-популярных изданиях, в частности, в журнале «Наука и жизнь» выходила статья об этой находке.

Спасибо вам за содержательную беседу. Будем ждать новых открытий.

– Спасибо, до свидания.

Есть ли шанс увидеть живого мамонта и какие у российской науки отношения с церковью? Ответы на эти и другие вопросы смотрите в нашем сюжете.

 

Досье гостя.
Евгений Мащенко. Окончил Биологический факультет МГУ в 1988 году. Будучи студентом вел научную работу в Палеонтологическом институте им. А.А. Борисяка РАН. После окончания вуза стал сотрудником института. В 1998 году защитил кандидатскую диссертацию по биологии и анатомии шерстистых мамонтов. Эксперт Министерства культуры РФ по палеонтологии. Область научных интересов: морфология, эволюция вымерших и современных млекопитающих (приматы, хоботные, мезозойские млекопитающие), мезозойские зверозубые рептилии.

Поделиться

Увидели опечатку?
Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Дмитрий
11 дек 2015 в 21:46

Мало того ,что вводные темы для беседы ничем не обусловлены, надуманны интервьюёром,дак даже не затронуты в беседе...