Всеволод Бедерсон: «Предстоящее Средневековье и сопротивление ему»

Несколько лет назад в общественном, научном и околонаучном дискурсе к вопросу описать и понять окружающую социальную и политическую действительность была популярна метафора – новое средневековье. На мой взгляд, эта аналогия весьма точно отражает структурные и сущностные характеристики нашего времени.

То, что я попытаюсь изложить кратко ниже, – даже не первое приближение к тому, чтобы понять весь цивилизационный смысл, а лишь общие штрихи и намеки на тенденции. При этом я исхожу из ответственности высказать все это, в виду необходимости принятия срочных мер.

Череда всем известных скандальных или не очень событий последнего времени формирует новую социальную ткань российского общества, которая призвана обновить легитимность путинской России, в идеале сформировать собственный путинский (и постпутинский) «средний класс», а значит и опору, состоящий, правда, не из свободных творящих личностей, а из «свободоненавистников». Все эти последние законы «взбесившегося принтера» – как будто очень точно отшлифованные камни в крепостную стену «новой средневековой России». Слегка преувеличив, система выглядит так:

Запрет на усыновление российских детей иностранцами: новой социальности необходимо топливо и биофизическое пространство для роста, проще говоря, нужны люди. Феодал не может быть феодалом, если его пашни не обрабатывают крестьяне. Боярин, если у него мало холопов, плохой боярин. И т. д. Плюс этот закон окукливает Россию, возводит оборонительные крепостные стены для защиты от «сарацинов» / «золотоордынцев» / «…» (по Сорокину – от салафитов).

Закон об «иностранных агентах». Про это суперточно написал Игорь Аверкиев. Кроме этого, что этот закон создает ярлыки, которыми можно наделять еретиков для дальнейшего аутодафе (ведь что за Средневековье без инквизиции), он конструируют очень тонкую, но при этом явно ощутимую защиту «новой социальности» от всевозможных проявлений свободы, инакомыслия, альтернативности. Богу богово, а кесарь есть рука бога на земле. В особо пикантных интерпретациях кесарь и есть бог, чего ж мелочиться.

Закон о запрете пропаганды «нетрадиционных форм секса». Скованное общество не может не установить регуляцию сексуальности (все классические антиутопии, пожалуй, в первую очередь, запоминаются именно этим, вспомните и «Мы», и «1984»), тем более это важно для домодерного средневекового общества. Собственно, гетеросексуальность как единственно верная норма и есть продукт Темных веков. Все ИНОЕ чуждо, греховно и от лукавого. И в этом тоже великая роль этого закона: он дополняет ту тенденцию по ограничению (уничтожению?) свободомыслия.

Такой нормативный уровень новой системы дополняется важными элементами из общественной жизни: и событиями в Пугачеве, и каждый раз все более безумными заявлениями Павла Астахова, и казачьими яйцами в адрес Марата Гельмана в Краснодаре, и танцами Pussy Riot, и реакцией на эти танцы, и запретом «Пилорамы», и неспособностью общественности этот запрет преодолеть, и даже «сланцевой революцией». Множеством иного, что сразу не вспоминается из-за того, что уже почти стало привычным, как убийства на НТВ.

Отдельный пассаж необходим в отношении церкви. Справедлив аргумент, что никогда светская власть не поделится своей властью с клерикалами, как бы они не совпадали в своих порывах и инициативах. Однако и «старое» Средневековье характеризуется вечными конфликтами Папы и королей. Здесь важно то, что положение вещей, что у одних есть вечная и неиссякаемая паства, а у других – вечная и неиссякаемая чернь (современным языком говоря, налоговая и военно-рекрутинговая база). При этом отсутствие культуры и практики критического мышления и тоталитарное господство веры (которой, как известно, не требуются доказательства) как методологии бытового познания венчают весь этот союз. В этой связи важно не то, насколько «путин» готов делиться властью с «кириллом», а то, что усилия обоих направлены на создание новой системы социального мышления, социальной справедливости, социального порядка, где найдется почетное место им обоим. Только это не «новое», а хорошо забытое старое. Демиург Сорокин в этом плане вообще предсказывает реинтерпретацию церковного института и распыление, но весьма эффективное и устойчивое, во всех других институтах.

Социальная база нового русского Средневековья очевидна. Лучшая ее иллюстрация – это союз Кургиняна и Милонова. Оба они выражают разные полюса этого Средневековья, но оба его «святые апостолы» и «первосвященники». «Кургиняновцы», наконец-то, обретут катарсис в средневековой империи и средневековой справедливости, где все будет сословно, долгожданный реванш придет, и «монахами» и «викариями» новой России будут именно они. Они уже готовы к проповедованию (даже пакет электронных презентаций с таблицами, схемами и диаграммами есть), готовы занять свое место в новой иерархии людей разных сортов. «Милоновцы» же – это прототип ново-русского крестьянства, черни, первичного элемента в «периодической системе» средневекового социального устройства. Простаки, принимающие все на веру (см. выше), послушные плательщики барщины, готовые креститься после каждого грома во время грозы. Все мы, если не будем сопротивляться, будем милоновыми.

Отдельный вопрос касается новой средневековой элиты. Это, безусловно, одни из важнейших структурных элементов нового порядка. Новой средневековой элиты пока нет, но, очевидно, попытки по ее созданию принимаются. Будут ли эти новые опричники членами Народного фронта, или их селекционируют из «силовиков», пока не очень ясно. Вероятно, это самый сложный вопрос: с кем разделить свою власть, даровав ее часть. Каким бы свободным не казался опричник в той системе ценностей, в которой он существует, он все равно всегда зависим и от Опричного приказа, и от попа, и от государя, конечно же. Тем не менее, опричник – это и полицейский, и солдат, и сборщик налогов, и носитель морали, и палач, и т.д. О том, как приятно и тяжело быть опричником в современном Средневековье, читайте в «Дене опричника» Владимира Сорокина. Небольшой, но удивительно темный рассказ, однако сознание прочищает.

Здесь сделаем паузу. Логично задаться вопросом: ну и что? Даже, если все и так, как я обрисовал, что ж такого? Почему это плохо? Пережили же люди «старое» Средневековье, это лишь историческая эпоха, объективная данность. Справедливый вопрос. Только того Средневековья действительно избежать было нельзя, его не создавали, просто люди жили, как жили. Мы же имеем дело с конструкцией, с «навязанным переходом», нас толкают в эту «машину времени», которая следует только в обратном направлении. Именно поэтому сопротивляться можно и нужно.

Средневековье – это фашизм. В самом простом и правильном значении этого слова. Фашизм – это человеконенавистичество. Фашизм уничтожает инаковость, человеческое достоинство, свободу, наконец. Средневековое социально-политическое пространство не знает свободного индивида как базового элемента Модерна со всем его «джентльменским набором» в виде моральной и духовной эмансипации, высвобождения разума, осознания права и, главное, человека как ценности (здесь имеет смысл почитать злую сатирическую повесть Марка Твена «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура»). Средневековое общество потому фашистское (разумеется, со всеми условностями и оговорками), что не ценит человеческое, любое проявление Человека для него чуждо и враждебно. Самым точным и отнюдь неслучайным образом эту ментально-психологическую связь отметили великие Стругацкие. В «Трудно быть богом» ведь речь именно про это: про бытовой, повседневный, «естественный» фашизм, для которого практика «человекогонизма» есть кислород. Помещая своих героев в средневековое общество Арканара, Стругацкие накладывают друг на друга две этих матрицы средневековья и фашизма, суть которых одинаково им, светлым писателям, противна: «там, где торжествуют серые, к власти всегда приходят чёрные». Черные – это и есть новая опора путинского режима: кургиняновцы, окупай-педофиляевцы, догхантеры, наци, казаки, сталинисты ... Фундаменталисты, традиционалисты, глухие почвенники, антимодернисты, антипрогрессисты, свободоненавистники, человекогонисты.

Теперь, когда высказаны с разной степенью аргументированности все «исходные данные», самое время обозначить суть – наступлению средневекового фашизма нужно сопротивляться. Как античеловеческому мировоззрению фашизму ненавистно все гуманистическое (в данном случае =гуманитарное), свободолюбивое, инакомыслящее, проще говоря, «светлая сторона силы». Будет очень хорошо, если добро будет с кулаками. Агрессии «темного» нужно противопоставить агрессию «светлого». Но пока сил и идей, которые могли бы актуализировать в себе такое «боеспособное добро» я не вижу. Очевидно на данный момент только одно, «от обратного»: старые «человекоцентричные» парадигмы (демократия, либерализм, социализм, права человека, пацифизм и др.) необходимого отпора дать не смогут.

Пока хотя бы нужно встраивать «работы на местах», навязшая на зубах «политика малых дел», думаю, пусть, чем ничего, будет хоть она. Ежедневно в рамках своей повседневности нужно сопротивляться фашизму: не давать гопникам избивать бомжей, не давать гопникам убивать собак, не давать гопникам избивать геев, не давать гопникам избивать «какбыпедофилов»; не сдавать ни сантиметра свободы и собственных прав, в чем бы они не выражались (в придомовой территории, в возможности просмотра выставки современного искусства, в альтернативном мнении студента на семинаре, в возможности прогуляться по улице старику из интерната и т.д.). «Малые гуманистические дела» можно (читай, нужно) продуцировать: читать Бродского на улице, собирать вещи для бездомных, бороться за оборудование туалетов в поликлиниках приспособлениями для инвалидов, принуждать власть быть более доступной и открытой и т. д.

Да, наверно, все это даже в своей совокупности не победит «темное», но уж точно доставит ему сложностей и неприятностей. Для победы, т. е. для того, чтобы не позволить России войти в новые Темные века, нужен «светлый рыцарь», только его пока нет. Или я ошибаюсь?

Досье на автора:

Всеволод – яркий представитель новой плеяды общественников. Друзья с добрым юмором его описывают «жизнелюб, романтик и чуть-чуть поэт». Познакомиться с нашим новым автором можно в Twitter, на его странице в FB, ВК и в блоге на платформе Lj.