РАССЛЕДОВАНИЕ. Автор Анастасия Сечина
«Путин сказал – людей не трогать. А всё равно трогают»
История про нефтепровод, которого не должно быть
Это история про то, как десятки людей лишаются единственного жилья, ради которого продали последнее и влезли в долги. Или про то, как, по сути, государственная нефтяная компания заодно с судами подменяет и искажает понятия, лишь бы остаться при своём. Или про то, как после запросов информации в Сети появляются публикации с обвинениями в адрес журналиста. А может быть, про то, как город оказался насквозь прошит нефтяной трубой, которой в нём быть не должно? Да, скорее всего, история именно про это.
Дмитрий Семериков. На заднем плане – его дом в Запруде
«Есть тепличка. Грядки с земляникой, викторией. Картошечка. Правда, не наросла нынче, как у всех. Деревья посадил – яблоньку, грушу. Поднялись нынче, хорошо вытянулись», – многодетный отец Дмитрий Семериков перечисляет всё, что растёт на его земле. В дом мы не заходим – заболел младший. Здание смотрит на нас недоделанным фасадом. Старую облицовку Дмитрий разобрал после покупки, хотел менять, а потом получил иск о сносе. «Теперь, – говорит, – не могу собраться ни с моральными, ни с материальными силами».
Жилище Семерикова стоит в окружении других таких же. Ближайший сосед – полностью достроенный дом из красного кирпича – тоже под снос. Через дорогу склад. Дальше в сторону леса – несколько домиков, скромно отделанных сайдингом, и серые каркасы строящихся домов. Это Запруд, микрорайон Перми. Точнее, его часть, бывшая территория СПК «Мотовилихинский» – совхоза, который на волне распродажи сельхозугодий одним из первых в Перми был раздёрган на паи и перепродан частным лицам. В 2007 году территория считалась перспективной – городская администрация тогда готовила документы по её планировке. Однако в в 2009 году микрорайон Лядовский, как его называли, вдруг из планов исчез.

Дом Семериковы нашли в 2013 году по объявлению: «Большой плакат тут висел, что – дома жилые, всё…» Дмитрий продал долю в квартире, взял ипотеку в Сбербанке. А теперь – в числе 57 «везунчиков», против которых подала иски компания «Транснефть – Прикамье» (учреждена ПАО «Транснефть», которая, в свою очередь, учреждена Правительством РФ. – Прим. ред.). Причина – дома и прочие строения находятся в границах минимально допустимых расстояний от оси магистрального нефтепровода «Каменный лог – Пермь». По сообщению нефтяников, суды приняли 54 решения в отношении 92 построек и объектов. 34 ответчика пытались их обжаловать, но безуспешно. «Транснефть» число опасных нарушений охранных зон и зон минимально допустимых расстояний оценивает в 130. По информации общественников «Пермской гражданской палаты», под угрозой сноса в крае может находиться около тысячи частных домов.
На первый взгляд, ситуация похожа на бесчисленное множество подобных. Тех самых, про которые президент Владимир Путин на прямой линии в июне 2017 года сказал: «Оставить в покое». Но сходство лишь внешнее. Суть пермской истории не в том, что рядом с трубой не должно быть домов, а в том, что рядом с домами не должно быть трубы. Именно это пытаются сейчас доказать горожане, утверждая на судах, что в Перми и деревне Адищево опасный промышленный объект находится незаконно.
Чудесное превращение нефтепровода
Любовь Турова
Восстанавливать историю нефтепровода помогает Любовь Турова – отставной майор, юрисконсульт в прошлом, главный местный «бузотёр», мешающий спокойно спать юристам «Транснефти». На неё в родном микрорайоне смотрят как на индикатор: «О, Турова шторы повесила – значит, всё хорошо». Начав службу оперуполномоченным («приманкой ходила»), дослужилась до майора и... была уволена в субботу – до 20-летнего стажа не дали доработать один день. Законную двадцатку потом пришлось восстанавливать по суду. Турова говорит, пострадала за честность – не одобрила покупку автомобиля сверх лимита: «Так что всё нормально, я привыкла воевать и идти против течения».
Краеугольный камень истории – не законность или незаконность возведения домов, о которой в СМИ написано уже немало, а дата ввода в эксплуатацию нефтепровода. Во всех судах «Транснефть» утверждает, что труба появилась в далёкие 60-е, а значит современные правила на неё не распространяются. Люди же заявляют, что магистральный нефтепровод «Каменный Лог – Пермь» построен значительно позднее, и правила на него распространяются ещё как. По своду 2013 года он должен соответствовать ряду строгих требований (однако по заключению Ростехнадзора не соответствует). По более ранним СНиПам вообще не имеет права на жизнь.

Документ, позволяющий предположить реальную «дату рождения» нефтепровода, искали долго и получили на руки случайно. Это протокол технического совещания, состоявшегося в марте 1995 года. По нему правобережная часть нефтепровода (за рекой Чусовой, в Добрянском районе Пермского края) перестала функционировать и была передана под газопровод «Каменный лог – Пермь». Нефтепровод в документе именуется «бывшим», а теперь уже газовую трубу на свой баланс принимает другая организация – управление «Пермнефтегаз». Затем, в конце 90-х, нефтяная компания её перепродаёт, тем самым ещё раз подтверждая – решение о переделке нефтяной трубы в газовую было не только принято, но и воплощено в жизнь.
Неожиданно для всех (кажется, и для себя самой) этот факт на суде 21 сентября этого года подтвердила представитель компании Любовь Дубасова. Тогда слушали дело по иску «Транснефти» к пермячке Ксении Яговкиной, которая и предъявила судье упомянутый протокол. «Одна половина в стороне осталась. Была продана другой организации», – начала пояснять Дубасова. На этом месте слушатели в зале заметно оживились, зашептались, и речь Дубасовой стала сбивчивой: «А данная… Новая труба, она проходит… Я, наверно, неправильно… Не продана была… Не могу сказать, как она была передана…» Свой спич сотрудник «Транснефти» заключила словами о том, что к делу всё это не относится. В протокол судебного заседания эпизод не попал.
Если в 90-е правобережная часть нефтепровода перестала существовать, то когда же она появилась? Есть основания предполагать, что в 2000-х. На это указывает, например, ходатайство самой «Транснефти», направленное в рамках одного из многочисленных судебных разбирательств. В нём говорится, что магистральный нефтепровод введён в эксплуатацию в августе 2000 года, что подтверждается актом госкомиссии по приёмке законченного объекта. О том, что трасса нефтепровода серьёзно изменилась в 2000-е, свидетельствует также Ксения Купчик, владелица дачи в Адищево. На это же указывает решение, принятое Пермским районным нефтепроводным управлением, по которому нефтепровод присоединили к подводной части газопровода «Ярино–Пермь», а значит – значительно сместили.
Новая старая труба

Что же при этом произошло с левобережной (пермской) частью трубы? По публичной кадастровой карте, створы охранных зон нефтепровода «Каменный Лог – Пермь» и газопровода «Каменный Лог – Пермь» совпадают почти полностью, и логично предположить, что эту часть тоже отдали под газ. На это указывает, например, уже упомянутое решение. По нему бывший подводный переход нефтепровода «Каменный Лог – Пермь» отдали газопроводу «Ярино–Пермь», а затем по нему пустили уже знакомый нам газопровод «Каменный Лог – Пермь» (яринского же под Чусовой больше нет, он разделён на две части).
Любопытно, что именно после этих «перестановок слагаемых» в 2002 году нефтепровод «Каменный Лог – Пермь» вдруг появился в «Акте оценки стоимости машин, оборудования и других основных средств». Его составили в 90-х для приватизации прикамской «Транснефти» (тогда это было государственное объединение Северо-западных магистральных нефтепроводов). В документе перечислено всё, вплоть до вычислительной техники и рабочего скота. Нет только нефтепровода. Точнее, не было. В 2002 году труба «нашлась» и была внесена в акт распоряжением Минимущества РФ.

Документов, однозначно указывающих на то, какая именно «участь» постигла городскую часть нефтепровода, добыть пока не удалось. Правобережная часть находится в Добрянском районе, а левобережная – в Перми – юрисдикции и, соответственно, источники информации разные.
Но есть ещё ряд косвенных свидетельств. В первую очередь постановление администрации Перми от 2006 года. В нём говорится: «Предварительно согласовать акционерному обществу "Северо-западные магистральные нефтепроводы" место размещения магистрального нефтепровода "Каменный Лог – Пермь" в Орджоникидзевском, Мотовилихинском и Свердловском районах Перми. Утвердить акт выбора и проект границ земельного участка 561 000 кв. м…» Документ подписан главой администрации Аркадием Кацем.

О каком «размещении» идёт речь, если труба уже была «размещена» в 60-е? На этот вопрос «Транснефть» не отвечает. Она проигнорировала его и в запросе информации, и в судебных прениях. Представители компании утверждают, что в 2006 году трубу не прокладывали, а лишь капитально ремонтировали, и в доказательство своих слов предоставляют заключение экспертизы промбезопасности на замену трубы и акт приёмки объекта в эксплуатацию после ремонта.

Но вот что интересно: в техпаспорте магистрального нефтепровода, составленном в 2011 году, этот ремонт никак не отражён, хотя должен. Графа, куда вносятся пометки о капремонтах, абсолютно пуста. При этом на просьбу предоставить документы об утилизации старой трубы «Транснефть» отвечает отказом – мол, срок хранения этой документации истёк. И ещё одна деталь: по тому же техпаспорту все элементы нефтепровода (подводный переход, станции катодной защиты, камера пуска СОД и проч.) возведены с 1995 по 2010 годы. Все – кроме самой трубы. Как такое вообще может быть?

Любовь Турова говорит: легко, если нефтепровод возродили из небытия уже в наше время. Различные элементы проложили в конце 90-х, а затем через «бусины» продели «нитку» – сначала на правом берегу Чусовой, а в 2006 году – на левой, городской части, при этом по документам проведя прокладку как замену. И всё это в таком случае произошло тогда, когда действовали СНиПы, гласящие: «Не допускается прокладка магистральных трубопроводов по территориям населённых пунктов...»
Лабиринт искажений
В этой истории есть ещё несколько элементов, которые характеризуют её весьма определённо.
Во-первых, даты оформления в собственность нефтепровода, вроде бы пролежавшего в земле 60 лет. Свидетельство о собственности «Транснефть» получила в 2012 году, в государственный кадастр сведения передала в 2013 году. И только в 2014 году уведомила о расположении нефтепровода администрацию Перми. Когда на одном из судов представителя компании спросили, почему всё это произошло так поздно, тот ответил с обескураживающей непосредственностью: «Потому что».

Во-вторых, как таковые решения о сносе домов, попадающих в зону минимально допустимых расстояний. Принимая такое решение 21 сентября, суд, например, руководствовался пунктом 2 таблицы 4 актуализированного свода правил, где указаны минимально допустимые расстояния от оси нефтепровода до отдельно стоящих 1-2-этажных жилых зданий. Однако к таким зданиям относятся лишь те строения, что расположены вне населённых пунктов (определение дано в примечаниях).
Смешно, но первый пункт той же самой таблицы содержит прямое указание на недопустимость размещения магистрального нефтепровода в черте города, требуя его удаления от границы не менее чем на 100 метров. «Транснефть» трактует это требование интересно. «В правилах указано нормативное расстояние от оси трубопровода до населённого пункта, – соглашается она. И продолжает неожиданно. – Логично, что расстояния от трубы до домов и построек, являющихся частью населённого пункта, не могут быть меньше расстояния до границы самого населённого пункта». Вообще-то могут, если труба проходит внутри населенного пункта. А не могут, только когда труба расположена за его границей. И если она находится не меньше, чем в 100 метрах от границы, как того требуют правила, то ни одно строение в городской черте в зону минимально допустимых расстояний попасть не способно по определению.

В-третьих, «магистральность» нефтепровода. Представителей «Транснефти» спрашивают на судах, когда нефтепровод стал магистральным, они отвечают – всегда таким был, и у судьи не находится причин сомневаться. Но у нас на руках – шесть документов, имеющих отношение к строительству и вводу в эксплуатацию нефтепровода в 60-е годы. В пяти документах из шести труба обозначена просто как «нефтепровод», и лишь в акте пусковой комиссии 1960 года дважды фигурирует с характеристикой «магистральный». Это рабочий, промежуточный документ, но именно на него ссылаются представители «Транснефти» в суде, чтобы доказать изначальную «магистральность» трубы. При этом по заключению Ростехнадзора «...прохождение трассы магистрального нефтепровода «Каменный лог – Пермь» через г. Пермь не предусмотрено проектом от 1960 года». Вопрос этот такой же принципиальный, как даты ввода нефтепровода в эксплуатацию: изменение характеристик нефтепровода означают его реконструкцию, а правила (хоть 2013, хоть 1985 года) распространяются как на возводимые, так и на реконструируемые объекты.

В-четвёртых, закрытость «Транснефти», когда речь заходит об общении с прессой. На запрос журналиста из 14 вопросов компания отвечать отказалась. Точнее, сначала ответ готовить начали, не сумев однако, обозначить сроки. «Вопросов очень много. Большинство [получаем] впервые», – объяснила начальник службы общественных коммуникаций АО «Транснефть – Прикамье» Наиля Баянова. Через две недели в ответе было отказано. В пресс-службе пояснили: «Аналогичные вопросы поступали ранее из других СМИ. Мы ответили. Вся информация размещена в Пермских СМИ». С ответом предложили ознакомиться по ссылке (она появилась примерно через десять дней после запроса). Часть вопросов в публикации не затронута, но ответ на них в «Транснефти» дать вновь отказались, объяснив – задавайте их городской администрации или надзорным органам.
Фрагмент переписки с пресс-службой компании "Транснефть - Прикамье".
Не раз открытые судебные заседания по искам «Транснефти» оказывались закрытыми для журналистов. Так, например, случилось 21 сентября, на слушаниях дела по иску «Транснефти» к Ксении Яговкиной. Запустив в зал участников процесса и слушателей, судья Иляна Кондратьева закрыла дверь перед прессой, объяснив это тем, что должна прежде спросить согласия участников процесса. Затем, ничего не спрашивая, начала заседание. Автору этой публикации удалось попасть на заседание только под видом слушателя, профессиональный статус пришлось оставить в тайне.

И в-пятых: «наезды» на автора статьи, которые появились в ряде интернет-ресурсов после запроса в «Транснефть». В них автору вменяют подозрительную «углубленность в технические детали» и связи с местной ячейкой партии «Яблоко». Именно она, по данным автора публикаций, инспирировала протест горожан (те регулярно выходят на митинги), чтобы «подпортить выборы [и.о. губернатора] Максиму Решетникову». При этом об «углублённости в технические детали» можно было судить только по запросу информации, который никто, кроме пресс-службы «Транснефти», не видел. На момент публикации одна из «разоблачительных» статей серьёзно отредактирована, а вторая вовсе удалена, но у нас сохранились скриншоты.
В тех же заметках авторы предъявляют претензии и к Любови Туровой. «Энергичная дама», как её там называют, грезит побегом в Германию, готова «пустить под откос целую отрасль» и подделывает подписи пострадавших от нефтяной компании пермяков (эта запись тоже уже удалена). Подобные статьи отставного майора и расстраивают, и смешат. Говорит, ничего серьёзного ей предъявить невозможно: «Ни с кем не пила, ни с кем не спала, ни с кем не воровала». И за границу не собирается, хоть там и живёт её дочь с мужем и сыном Лео («Лёнька по-нашему», – поясняет Любовь, показывая на видео пацана в его первый день рожденья). «У меня, – говорит, – тут аллея могил, предки держат. Даже паспорта заграничного нет».
Любовь Турова и её гражданский муж Сергей Кочергин демонстрируют самодельный плакат, изготовленный для одного из митингов
Интересно, что кнут в виде череды обличений пошёл в ход только после того, как не подействовал пряник. Летом этого года активистку неожиданно обрадовали «индульгенцией» – при неожиданных обстоятельствах, на суде, не имевшем отношения к «Транснефти», представитель компании передала Туровой документы, по которым к её дому претензий больше нет. Внезапная перемена позиции объяснялась технической ошибкой в документах, из-за которой зоной минимально допустимых расстояний (ЗМДР) считали 125 метров, а надо было 100. Впрочем, об искажённой трактовке ЗМДР в судах мы уже сказали выше, так что принципиального значения эта ошибка не имеет, а описанный эпизод заслуживает внимания лишь как попытка «задобрить» главного возмутителя спокойствия.

Попытка, однако, неудачная. «Я знаю точно: трубе не место в городе», – говорит Турова.
Путешествие по трубе
Опасный промышленный объект, магистральный нефтепровод «Каменный Лог – Пермь» прорезает деревню Адищево и три района Перми (и ещё немного четвёртый район, если считать заход трубы на «Осенцы»). Место пролегания нефтяной змеи Любовь Турова и её соратник Сергей Кочергин показали нам в конце августа. «Экскурсия», начавшаяся в Запруде, случайно совпала с визитом на проблемную территорию представителей «Транснефти». Их сложно было не заметить на пыльной запрудской дороге – галстуки, брюки со стрелками, глаза за зеркальными очками-каплями. Один, с московским выговором, охотно пошёл на контакт, представился Дмитрием Козловым, но на вопросы отвечать не стал – мол, некомпетентен. Другой отмолчался. Позже мы встретимся с ним на суде.
В Запруде и деревне Адищево найти трубу легко – выдают таблички и особые полосатые «воротца». Опознавательные знаки по закону должны стоять через каждые 500 метров, но в реальности есть далеко не везде. Например, нет их рядом с детским лагерем «Хилтон». Трубу здесь мы отыскали не сразу, пришлось обогнуть лагерь через лесок, миновать котельную и вновь углубиться в заросли. А дальше помог газовый собрат нефтяной трубы: нефтепровод «Каменный Лог – Пермь», напомним, находится в одном створе с одноимённым газопроводом, который как раз сейчас ремонтируют. Труба лежит прямо на земле – лучшего ориентира не придумать. По кадастровой карте от оси нефтепровода до земельного участка лагеря – всего-то 50 метров.

Нашли мы и место прохождения нефтепровода неподалёку от микрорайона Кислотные дачи, где труба на протяжении примерно двух километров идёт вплотную к дороге. По правилам, от неё до оси нефтепровода должно быть не меньше 50 метров, поэтому проезд здесь пришлось запретить. Вышло, однако, неуклюже: дорогу закрыли почти сразу после ремонта, объяснив это большим количеством ДТП («чтобы ликвидировать очаг аварийности» – цитата из официального ответа ГИБДД). Магистраль пропала с карт, на её обочинах растут несанкционированные свалки, но физически она не исчезла. Местные продолжают ею пользоваться, регулярно разрывая земляные валы, которыми время от времени кто-то заваливает въезды на проезжую часть. Опознавательных знаков нефтепровода здесь также нет, зато есть вырубленные деревья и выше по холму – всё та же лежащая на земле газовая труба.
Затем, если смотреть по кадастровой карте, нефтепровод ныряет под переход Старцева – Ива – Восточный обход, прорезает Архиерейку (от оси до ближайших строений – метров 30), минует производственные корпуса на Братской, подползает к Соболям, а потом пропадает в полях Пермского района, чтобы вновь обнаружить себя лишь возле пункта назначения – ПНОСа.

С Соболями, кстати, вышло тоже неуклюже. В марте 2016 года местных жителей собрали на совещание. Рассказали, что дома попадают в зону минимально допустимых расстояний до нефтепровода. Рекомендовали для «урегулирования вопроса» обратиться в «Транснефть». Потом вдруг урегулировать стало нечего. Именно на этом участке компания провела реконструкцию и, изменив створ трассы, вывела трубу за границы города – на кадастровой карте видно, как нефтяная «змея» вдруг ненадолго исчезает за городской чертой. Говорят, решению вопроса поспособствовали влиятельные собственники недвижимости в Соболях.
В районе Соболей нефтепровод неожиданно уходит за городскую черту
И Путин не помог
В Адищево, Запруде, Архиерейке влиятельных собственников, видимо, не нашлось. Люди, с которыми мы общались, – классические представители среднего класса. Дмитрий Семериков ведёт скромный бизнес (по иронии судьбы, связанный с «нефтянкой»), Ксения Яговкина работает в банке, её муж Кирилл – наёмный сотрудник в ИП, Любовь Турова – майор на пенсии. Большинству пришлось влезть в кредиты, чтобы осуществить мечту о собственном доме. Семерикову ипотеку, взятую в Сбербанке, платить до 2029 года. Яговкиным – только два года, но платежи так велики, что едва хватает на жизнь и уж точно не хватит на аренду жилья в случае сноса.
Семья Яговкиных дом сносить не готова
Их истории похожи не только этим. Каждого в своё время привлекло то, что земля находится в черте города или близко к нему. Все купили участки, на которых по документам не было никаких обременений в виде охранной зоны нефтепровода. Все вложили накопления, всем пришлось что-то продать – кому квартиру, кому машину. Кто-то приобрёл уже готовый и зарегистрированный по всем правилам (!) дом. Кто-то рассчитывал потом оформить жилище по дачной амнистии. Яговкины, например, пытались сделать это четырежды, и всякий раз получали отказ. На аргументы – мол, дома в других территориях были зарегистрированы по аналогичной схеме – Росреестр отвечал: во всех этих случаях они были поставлены на учёт ошибочно. Последний раз Ксения спросила прямо: «По какой причине не регистрируете? Трубы?» Представитель Росреестра ответила: «Да, проблема в этом».
А ещё многие из тех, кто сегодня отстаивает своё жилище в суде, до последнего верили – всё как-нибудь само устаканится. Особенно обнадёжила июльская прямая линия президента. «Путин же сказал – людей не трогать. А всё равно трогают», – недоумевает Кирилл Яговкин. Иск от «Транснефти» семья получила через два дня после прямой линии, а 21 сентября суд Мотовилихинского района Перми вынес вердикт: снести дом за свой счёт в течение 30 дней.
Если сносить дом и переезжать к родителям, с Ричардом Яговкиным придётся расстаться
Пухлые папки документов собраны, пожалуй, уже у всех, кто сегодня судится с "Транснефтью​"
Аргументы в пользу сноса «Транснефть» раз за разом приводит одни и те же: ответчик нарушил закон, строения могут помешать выполнению работ на нефтепроводе и создают угрозу безопасности граждан. «Телевизор смотрите? Землетрясение произойдёт – люди пострадают», – убеждал на одном из судов представитель «Транснефти» Николай Горбунов. «При розливе нефти может быть взрыв, который разрушит дом», – доказывала тогда же Любовь Дубасова. «В охранной зоне дядя с семьёй развёл костер и сгорел заживо. Вы хотите, чтобы дети этих людей тоже сгорели?» – пугал собравшихся на круглом столе по проблеме пресс-секретарь компании Игорь Дёмин.

«Земля остаётся за мной. Я на суде вопрос задал: "В палатке мы с детьми на ней жить можем?" – "В палатке, – ответили, – пожалуйста". Ну и при чём здесь безопасность?» – недоумевает Дмитрий Семериков.
Эти аргументы почему-то забываются также, когда речь заходит о детском лагере рядом с нефтепроводом или о микрорайоне Кислотные дачи – здесь стоит пересечь небольшой лесок, и вот – вы уже у трубы. Не вспоминают о них, и когда говорят о закрытой дороге, по которой продолжают ездить люди, или вечно перегруженной трассе Восточного обхода, под которую тоже заныривает труба. Как снос домов на всё это повлияет? Пермяки, которые судятся с «Транснефтью», уверены: о безопасности можно будет говорить лишь тогда, когда трубу вынесут за границы города. Или хотя бы, признав все свои ошибки, приведут в соответствие с актуальными требованиями.

В краевом правительстве на запрос журналиста, содержащий семь вопросов, подготовили ответ: региональный минстрой совместно с «Транснефтью» разрабатывает механизм решения проблемы, соответствующие предложения уже направлены в федеральные органы. До решения вопроса в последних была достигнута договоренность с «Транснефтью» о том, что компания не будет настаивать на исполнении судебных решений по сносу домов.
Просмотров: 34232
Читайте также
Другие материалы рубрики
Город
Made on
Tilda