Специальный цикл «Батюшки!»
«Шёл по улице, очнулся и уже в храме стоишь».
Отец Артемий Веденеев — о том, как чудом окончил училище, как стал священником и как однажды исповедовал прихожан всю ночь.
В маленькой часовне на улице Лодыгина в Перми прямо у входа за столом сидит женщина и пишет записку с просьбой освятить квартиру. Рядом стоит батюшка в подряснике — отец Артемий. Женщина спрашивает его, сколько ей приготовить денег. «Я тебя умоляю, — по-свойски отвечает мужчина и после паузы продолжает. Миллион!» Храм-часовня в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» делит длинное одноэтажное строение с магазинами автотоваров и стройматериалов. У входа в храм — двухъярусная металлическая конструкция: в нижней её части лестница и крыльцо, в верхней — вытянутая крыша с маленьким куполом и крестом наверху. Под крышей видны небольшие колокола.

Артемию Веденееву 54 года, он — сын известного пермского художника и скульптора Рудольфа Веденеева, умершего весной 2018 года.
У него длинные кудрявые волосы, прямая осанка. Мужчина высокого роста — он выше прихожанок, стоящих рядом, на голову или больше.
С другой прихожанкой батюшка выходит на крыльцо. «Выгнать и расстаться не поздно никогда», — на ходу говорит он ей, когда через пять минут они возвращаются назад. Так же по-свойски, как и предыдущей собеседнице, он добавляет, что о её проблеме они поговорят позже. «Ну, пойдёмте», — обращается священник уже к нам. Мы заходим в здание с другой стороны, минуем несколько кабинетов, в которых через открытые двери видны столы с компьютерами. В итоге оказываемся в небольшой вытянутой комнате. В центре — стол, на нём — чайные кружки и корзина с конфетами.
— Есть образ батюшки чрезмерно строгого, — начинаем мы. — Он многих осуждает, говорит об оскорблении чувств верующих. И на этом фоне также есть…
— Раздолбаи, — подхватывает отец Артемий. — Нормальные раздолбаи такие. На людей похожи.

Наливая кипяток в свою чашку, Артемий Веденеев добавляет, что сам себя он бы назвал «в меру сумасбродным». К «раздолбаям» Веденеев себя причислил ещё во время учёбы в школе. Рассказывает: «Были умные, были очень умные, а были мы вот — разгильдяи».

Где такого откопали?
«Всё повлияло», — отвечает отец Артемий на вопрос о его приходе к богу. В свой девятый или десятый — точно не помнит — день рождения он помогал отцу реставрировать иконы, которые тот, «не знаю, где нашёл». В руках у мальчика была икона Иоанна Предтечи. «Потом-то уже понимаешь, что, почему и как: отец таким образом мне подарок сделал», — говорит Артемий Веденеев. Его день рождения — 11 сентября — совпадает с Днём Усекновения Иоанна Предтечи.

Как и отец, бабушка Артёма была верующей. В её комнате в коммунальной квартире, вспоминает мужчина, под «шкафом на высоких ножках» стояли большие металлические банки: Веденеев вытягивает руки, чтобы показать их размер. На каждую Пасху на них лежали «багро-о-вые такие крашеные яйца».

Примерно в том же возрасте в бумагах отца ребёнок нашел листы с текстом на непонятном языке. Скорее всего, предполагает он, это были молитвы на церковнославянском. Впервые он вспомнил этот случай, когда уже учился в Московской духовной семинарии. Тогда он поймал себя на мысли, что некоторые тексты на церковнославянском языке будто уже где-то видел. «Видимо, где-то отложилось», — рассуждает он.
После восьмого класса молодой человек поступил в педагогическое училище. «Чё-то приспичило мне», — объясняет сейчас Веденеев.
Там он тоже, утверждает, оставался «лентяем». «[Педагоги] меня из какого-то снисхождения и милосердия терпели, — говорит батюшка. — Видимо, им почему-то надо было, чтобы я всё-таки доучился». Веденеев получал специальность учителя начальных классов — но, по его словам, не соответствовал образу педагога с самого начала.

Учительница, которая курировала его во время педпрактики, потом рассказывала ему: перемена, она пошла посмотреть, «молодой-то жив у меня, нет». У нужного кабинета почему-то тихо, женщина испугалась, подумала: «Доклевали его, наверное. Ушёл». Открыла дверь в класс и увидела, что «вся пацанва» склонилась над учительским столом. Снова испугалась: «Ну всё, наклепал им баранов (двоек. — Прим. ред.), и листы [из классного журнала] выдирают». А оказалось, что практикант играл с учениками в солдатиков.
«И где такого откопали?» — подумала тогда куратор.
Недавно отец Артемий отпевал одну женщину в её квартире. «Так получается, что невозможно гроб полностью обходить, — вспоминает он. — Только немножко ходишь полукругом. Отпел, поворачиваюсь — мои преподаватели [из педагогического училища] стоят». Оказалось, что умершая женщина была их старшей коллегой, учившей ещё некоторых из них. Глаза священника на этих словах краснеют и становятся влажными, он стирает со щеки слезу.
Молись себе, знай – красота
После училища была служба, о которой Артемий Веденеев лишь коротко говорит: «Привали осенью в армию, и — вперёд!» На этих словах собеседник прикладывает ладонь к виску, показывая воинское приветствие. Затем поступил на исторический факультет пермского классического университета. Историком он так и не стал: забрал из университета документы, уже когда получал образование в духовной семинарии.
«Никакого у меня не было убеждения, — скупо объясняет отец Артемий, как в итоге стал священником. — В буквальном смысле — шёл по улице, очнулся и уже в храме стоишь».
О своём рукоположении говорит, что «призыв какой-то был, как хочешь его трактуй». В 1991 году вместе с двумя друзьями — они тоже недавно вернулись из армии — постоянно ходили на службы в Успенском храме в Перми. Когда им там предложили принять священный сан, согласились. Как и Артемий, отцы Сергий и Александр сейчас по-прежнему священники.

Отец Артемий остался служить в Успенской церкви — как-то старший священник в шутку назвал её «Кубой». «Остров свободы», — объясняет, улыбаясь, Веденеев. «Остров» — потому что храм окружает ручей Стикс, одна из малых рек города. А «свободы» — потому что храм находится рядом с Егошихинским кладбищем, здесь «тишина, птицы поют». «Молись себе, знай. Красота», — говорит собеседник.

В середине 1990-х годов он вместе с другим священником перешёл служить в мужской монастырь на месте разрушенной Свято-Троицкой церкви в Мотовилихинском районе Перми. На сайте монастыря говорится, что именно тогда там сделали временный иконостас и начали проводить службы: время их начала писали мелом на железном заборе. Отец Артемий вспоминает, что в первую Пасху там, после крестного хода, он всю ночь исповедовал прихожан.
«Вышел на исповедь в десять часов вечера, а зашёл в алтарь в седьмом часу утра», — рассказывает.
«Тогда что-то такое, видимо, изменилось [во мне]: если бы людям было этого не надо, они бы не пошли: здоровые не идут в поликлинику», — говорит собеседник.

По словам священника, тогда он стал по-другому относиться к ответственности, которую несёт: «Понимаешь, что или поможешь человеку, или можешь навредить так, что никакая школа не исправит, — объясняет он, сравнивая по нашей просьбе работу священника и педагога. — Уровень доверия другой и уровень ответственности другой».
Мир тебе, Настя
Собеседник рассказывает «байку»: «Вызывают батюшку на епархиальный совет. Говорят: „Отец, пришло письмо на вас: не канонично служите, с нарушением“. Народ стал возмущаться: „Как так?“ Один говорит: „Чё написано-то? Давайте хоть почитаем, в чём неканоничность“». Оказалось, вместо положенных при входе в храм слов «Мир всем» батюшка иногда говорил: «Мир тебе, Настя». Просто потому, что кроме девушки внутри больше никого не было. Сам Веденеев считает, что лучше «согрешить милосердием, чем жестокосердием».

Он вспоминает, как в середине 1990-х в подъезде своего дома в Перми увидел юношу, который на стене рядом с квартирой одной девушки царапал гвоздем сердце и стрелу. Причём надписи на этом месте появлялись регулярно.
«Было желание дать ему по лбу, хотя бы вербально», — вспоминает батюшка. Вместо этого он спокойно объяснил молодому человеку: «Не могу же я ей сказать, что парень твой трус — не может признаться в симпатии».
После этого надписи на стене появляться перестали. Тот случай Веденеев вспоминал и в интервью христианской газете: «Раньше молодых людей ограничивали дружинники, сейчас в некоторых домах сидят консьержи. Но в целом это проблемы не решает. Что нам делать? Возмущаться, что природа человека столь уязвима? Или терпеливо пытаться понять молодёжь и в чем-то даже простить? Думаю, что если хочешь добиться быстрых результатов — ругай. Если постоянных — увещевай».

Готовых ответов на вопросы — а мы спросили батюшку, что бы он посоветовал прихожанам насчёт аборта или смены пола — у Артемия Веденеева нет. «Когда придёт [прихожанин с таким вопросом], тогда и будет видно», — говорит он. По его мнению, бессмысленно разговаривать о вреде, например, алкоголя, одинаково со всеми. «Один приходит, говорит: „Доктор, печень болит“, — говорит Веденеев. — Почему? А он, оказывается, чернобылец. А другой — „профессиональный“… И у него тоже печень болит. Третий — боксёр. Нет никаких универсальных ответов».
После Свято-Троице Стефанова монастыря в Мотовилихе отца Артемия направляли в разные населённые пункты Коми-Пермяцкого округа. Как он объясняет, перед объединением этого округа с Пермской областью он входил в группу священнослужителей, которая ездила по северным территориям, чтобы сформировать своё мнение насчёт объединения. Веденеев выступал за него, и когда туда искали священника, его и выбрали. В середине 2010-х он вернулся в Пермь, чтобы ухаживать за больным отцом.

Артемий Веденеев входит в инициативную группу, которая предлагает установить в Перми или крае памятник жертвам политических репрессий «Жертвоприношение» авторства его отца. Также батюшка рассказывает о выставке картин и скульптур
Рудольфа Веденеева в Мемориальном комплексе политических репрессий в деревне Кучино, на месте колонии «Пермь-36»: она открылась в сентябре. Там можно увидеть, например, картину «Ангел этапа», рассказывает Веденеев-младший: «На немножко мглистом фоне движется этап — пешком идут заключённые. В левом верхнем углу над ними — осеняющий ангел».

(В начале 1970-х самого Рудольфа Веденеева приговорили к трём годам исправительно-трудового лагеря строгого режима за хранение самиздатовской литературы; после освобождения отец с сыном мало обсуждал эту тему.)

Артемий Веденеев считает, что священник должен прежде всего «быть собой». «Это штамп, но с другой стороны, это же самое сложное — понять, какой ты», — говорит батюшка. На вопрос о том, как это понял он, отец Артемий отвечает: «Не знаю даже… Мне кажется, я ещё в стадии формирования».

Специальный цикл материалов «Батюшки!» посвящён религиозным служителям, которые своим примером разрушают привычный образ представителей православной церкви в современной России. Наши герои удивляют своим юмором, общаются с самыми разными людьми и стараются понять их, а не разговаривать с ними на языке запретов и догм.
Просмотров: 4039
Читайте также
Другие материалы рубрики
Город