Специальный цикл «Батюшки!»
«В душе-то я всё равно дальнобойщик»
Настоятель храма в посёлке Орёл отец Михаил рассказал, как отказался от детской мечты, почему переписывается с заключёнными и зачем рядом с церковью батут
В жизни настоятеля храма Похвалы Пресвятой Богородицы в посёлке Орёл 44-летнего Михаила Садкова то и дело всплывает тема тюрьмы. Когда он был маленьким, его отец-священник ходил «по зову сердца» в исправительные колонии исповедовать заключённых. После армии Михаил, мечтавший тогда стать дальнобойщиком, устроился водителем в «гараж усольлаговский» в Соликамске (Усольлаг сменил это название в 1960 году). А в здании орловского храма, где он сейчас служит, в 1940-е годы располагалась тюрьма для политических заключенных.

Михаил, одетый в чёрный подрясник, выходит из алтаря — поздороваться с нами. Потом уходит обратно и через несколько минут возвращается — уже в рясе и с камилавкой (головным убором, расширяющимся кверху) на голове. Мужчина теребит в руках крест. По краям креста уже не видно позолоты.

Священник проводит нам небольшую экскурсию. Он рассказывает, что его храм — один из немногих в Верхнекамье, где сохранились старинные иконостасы. Тот, что находится здесь, датируется началом XVIII века. Посёлок стоит на берегу Камы, раньше находился на противоположном. И когда в 1735 году возводили новую церковь (именно в ней мы сейчас и находимся), её строили под перевезённый из старого храма иконостас. «Некоторые иконы — строгановского письма, — Михаил говорит прерывисто, словно обдумывая каждую фразу. Здесь тепло, и его лоб постепенно становится влажным. — Не скажу, какие точно».
На улице вокруг церкви большое пространство, огороженное забором.
Стол под деревом усыпан жёлтыми листьями. Несколько надгробий прошлых веков: здесь похоронены священнослужители и уважаемые жители. Сложенный батут, который надувают в хорошую погоду: за 50 рублей на нём можно попрыгать столько, сколько хочешь. Рядом —невысокая круглая карусель. «Хочется детям какую-то радость доставить, — объясняет Михаил. — Вышли взрослые [из храма] — и сами погуляли, и дети немного расслабились».
Обходим с Михаилом белое здание, немного спускаемся с возвышения в сторону реки. Оказываемся (это всё ещё территория храма) на детской площадке: невысокая цветастая беседка, качели, сооружения из покрашенных автошин. Вдоль площадки тянется выложенный из плитки тротуар со скамейками.
Отец Михаил отвечает на упрёк, что «храм – для молитвы, а не для того, чтобы дети кружились»
Этот парк открыли в конце лета 2018 года на деньги президентского гранта и гранта российского церковного конкурса «Православная инициатива»: заявки на них написали две работницы храма. Почти всё оборудование, утверждает батюшка, устанавливали местные жители на добровольных началах. Михаил показывает рукой на детвору, которая резвится у пластмассовой горки: «Спросом-то пользуется!»
Дальнобойщик в душе
Священник рассказывает об одном из своих «безбашенных» поступков. Прошлой осенью — тогда его дети вышли на каникулы, а он был в отпуске — отправился с ними на машине в Москву, где живёт одна из взрослых дочерей. Выезжали в метель, которую, по уму, нужно было переждать. Улыбаясь, батюшка добавляет: «Я в душе-то всё равно дальнобойщик остался, поэтому для меня дорога не напряг, детям — тоже интересно».

По словам Михаила, некоторые люди не сразу понимают, к чему у них лежит душа, а он с детства знал: «Вот у меня баранка — мне ничего не нужно больше». Хотя отец был священником, и молодой человек задумывался о том, чтобы также им стать.
Подростком Михаил помогал отцу на службах в храме в Кизеле, где тогда жила семья.
В 1994 году, после армии, мужчина попросил отца найти ему работу водителем. К тому времени переехали в Соликамск, и папа знал там начальника учреждения АМ-244 (бывший Усольлаг) Анатолия Яборова. Тот позвал дембеля на работу в гараж учреждения, и Михаил начал возить из отдалённых колоний «доски, рейки, шпалы». Рассказывая это, он уточняет: занимал там «нейтральную позицию», то есть был не «в погонах».

Через год устроился в организацию, которой управлял его двоюродный брат. Там «работал на МАЗе»: возил товар из Перми. В тот же год женился на дочери певчей храма, в котором служил отец. Через три года в их семье было уже двое детей, ждали третьего. Нужны были деньги. Михаил нашёл более высокооплачиваемую работу — водителем в соборе в Усолье, где с тех пор они с женой и живут (в Орёл Михаил приезжает на службы и по необходимости).
Через несколько лет, когда Михаилу было уже 26, его сестра случайно узнала, что в соликамскую компанию нужен дальнобойщик. Она «знала о моей мечте», поэтому рассказала об этом брату. В итоге мужчина отправился на «СуперМАЗе» с прицепом в пробный рейс по маршруту Соликамск — Краснокамск — Пермь и обратно. Вспоминает, что после возвращения его готовы были принять на работу, но он попросил день на раздумья. В Соликамске зашёл к родителям, чтобы посоветоваться насчёт работы с отцом.
— Как считаешь? — спросил сын. — То, что хотел, в руках уже.
— Не туда тебе дорога, — ответил отец. — Готовься в священство.
«Порой человек даже сам не понимает, что ему в жизни [предначертано], где он себя реализует, — продолжает Михаил. — А родители чувствуют это. Если человек проигнорирует их благословение, на своём настоит ("Нет, я туда не хочу"), то шишек понабьёт. Поэтому я даже не рассуждал и сомнений никак не подавал». Спустя полгода мужчина стал дьяконом в усольском храме, где работал водителем. Устроиться было легко, потому что «правящий архиерей отца знал хорошо».

Ещё спустя четыре года Михаил принял сан священника.
«Плохой человек»
«Вот опять с зонами связано», — улыбается собеседник, рассказывая, что уже почти десять лет посещает исправительные учреждения в Пермском крае, чтобы принять у заключённых исповедь и провести причастие (сейчас он возглавляет отдел по тюремному служению в Соликамской епархии). По словам батюшки, ему нужно ответить на пачку писем осуждённых из соликамского «Белого лебедя». «Просят медикаменты, когда — посылочку собрать, — перечисляет священник. — Один попросил, чтоб в октябре я помог с Добрянки маму привезти на свиданку». У той, написал, не хватает денег на дорогу.
Во время личных бесед со священником руки осуждённых остаются в наручниках, сами они сидят на табурете, который «прикован к полу». Именно в таком положении человек исповедуется и причащается, что для Михаила до сих пор непривычно. «Они (те, кто сидит в "Белом лебеде". — Прим. ред.) понимают, что не выйдут никогда, — считает он. — Но бог есть везде, и если человек его в своё сердце допускает и чувствует, то он чувствует себя уже не ущемлённым, не в тупике. Он чувствует радость».

Постепенно батюшка пришёл к выводу, что, отказавшись от детской мечты стать дальнобойщиком, он всё равно оказался «на своём месте». Этому помогли и письма от заключённых: «не зря появляюсь там». Некоторые пишут по праздникам и после освобождения. И искренность в глазах прихожан: «Даже проповедь когда говорю, стараюсь смотреть в лица, чтобы чувствовать, не надоел ли я».

После Усолья Михаил недолго служил в Березниках, вскоре после чего его и перевели в Орёл. Когда это произошло, расстроился: зарплата в посёлке была меньше городской, а в его семье росли уже шесть детей. Потом, объясняет, погрузился в хозяйственные дела (в здании нужно было поменять крышу и окна) и перестал «зацикливаться». Сейчас, как сам говорит, идёт «с двумя лямками на плечах в гору». «Праздность — мать всех пороков, — считает Михаил. — И с заключенными я когда разговариваю — то же самое [говорю]».
На вопрос, знает ли он, каким жизненным путём должны пойти его собственные дети, священник отвечает: «Что-то вижу, что-то не вижу».
— А если ребёнок с вами не согласится? — спрашиваем.
— Ну, тогда уже жизнь научит. Настаивать не буду.

Батюшка называет себя «плохим человеком». «Не настолько я, может, живу правильно», — говорит он и просит не вдаваться в подробности.
Лучше съешь мясо,
чем съешь кого-то
Отцу Михаилу не нравится категоричность некоторых других священников. Например (ему рассказывали о таком случае), когда батюшка перед встречей со школьными учителями попросил выйти из класса женщин, которые делали аборт. Батюшка считает, что «выше всего любовь к человеку», а любые каноны не должны становиться предметом раздора.
Что касается соблюдения поста, по мнению мужчины, «оскверняет человека то, что из его уст выходит, а не то, что в уста входит: это плохие слова, даже плохие мысли».
«Святые отцы говорят: лучше съешь мясо, чем съешь кого-то, — утверждает Михаил. — А если ты осудил человека, значит, ты его уже "пожрал" осуждением своим».

Но грех, считает Садков, всё равно придётся искупить. Недавно, рассказывает он, общался с «захожанкой» — женщиной, которая была в храме только раз. Она сказала, что хочет родить ребёнка, и спросила, куда поставить свечку, чтобы бог ей в этом помог. Выяснилось, что женщина делала аборт. «А после этого бывают и по-женски проблемы, то есть бесследно грех не проходит», — уверен Михаил. В сложных ситуациях он советует молиться. И молитва, подчёркивает, должна быть «настойчивая, но смире-е-енная», — на последнем слове Михаил понижает голос. «Должны быть слова: "Да будет воля твоя", — продолжает отец, — а там уже даст бог или не даст, не нам рассуждать».
Михаил рассказывает, что даже когда носит обычную одежду, «гражданку», незнакомые люди догадываются, что он священник. Например, весной 2017 года он летел по церковным делам в Грецию. Сосед в самолёте снова и снова повторял: «Где-то я вас видел». В итоге предположил: «Ты, наверное, звонарь». «Ближе бери, — помог мужчине Михаил, — священник». Хотя, признаётся батюшка, порой хочет побыть «нормальным человеком»: «отгородиться», чтобы не узнавали.

Специальный цикл материалов «Батюшки!» посвящён религиозным служителям, которые своим примером разрушают привычный образ представителей православной церкви в современной России. Наши герои удивляют своим юмором, общаются с самыми разными людьми и стараются понять их, а не разговаривать с ними на языке запретов и догм.
Просмотров: 3113
Читайте также
Другие материалы рубрики
Город