Здоровье Проблема «Мама, вы зря паникуете»: в пермской больнице умерла пациентка с редким диагнозом Тони-Дебре-Фанкони — лечили ее от другого

«Мама, вы зря паникуете»: в пермской больнице умерла пациентка с редким диагнозом Тони-Дебре-Фанкони — лечили ее от другого

В больнице проведут проверку

Из-за особенности организма девушка выглядела юной, как подросток | Источник: Галина БараускенеИз-за особенности организма девушка выглядела юной, как подросток | Источник: Галина Бараускене

Из-за особенности организма девушка выглядела юной, как подросток

Источник:

Галина Бараускене

В октябре этого года в Городской больнице Архангела Михаила и всех Небесных Сил умерла пациентка Юлия Бараускайте. У нее был редкий синдром Тони-Дебре-Фанкони. После поступления в больницу мать просила врачей обратить внимание на ее заболевание, но, по ее словам, они лечили дочку совсем от другой болезни. После смерти дочери женщина обратилась с жалобой в Минздрав, а ее сын — в Следственный комитет с просьбой провести расследование в больнице.

О том, что происходило в больнице, рассказала 59.RU мама Юлии — Галина Бараускене. Прокомментировали ситуацию и в региональном Минздраве.

«Много чистоты и света»

Юлия родилась обычным здоровым ребенком. В четыре года она переболела гепатитом II степени, и у нее развилась редкое заболевание — синдром Тони-Дебре-Фанкони. Его обнаружили не сразу — мама с девочкой прошли через много врачей.

Тони-Дебре-Фанкони — разновидность фосфат-диабета, при котором нарушается обмен фосфора и кальция в организме из-за того, что почки быстро теряют эти и другие вещества.

По словам Галины, очень помогли с диагнозом нефрологи в больнице имени Пичугина на Тимирязева. Девочку обследовали также в московской клинике, подключились даже профессора из Луисвилля. Юля была первым в Прикамье ребенком, у которого официально диагностировали фосфат-диабет. После нее диагноз удавалось подтверждать и у других детей в нашем регионе.

Из-за этой особенности у девочки начались проблемы со здоровьем — она стала хуже ходить и отставать от ровесников в развитии. Девочка пошла в обычную школу, потом училась в интернате, и в итоге закончила школьное обучение дома. Из-за проблем с кальцием у нее плохо росли и были хрупкими кости — к 17 годам она стала «хрустальным человеком», любая травма могла повлечь переломы. Юля могла ходить сама, но немного, чаще всего мама возила ее на коляске. Галина возила дочку на отдых на юг и в другие страны.

Юля собирает огромный пазл | Источник: Галина БараускенеЮля собирает огромный пазл | Источник: Галина Бараускене
Юля на отдыхе — мама возила ее в путешествия | Источник: Галина БараускенеЮля на отдыхе — мама возила ее в путешествия | Источник: Галина Бараускене
Источник: Галина БараускенеИсточник: Галина Бараускене

Для поддержания организма нужны были редкие и дорогие лекарства, которые семье привозили из-за рубежа, какие-то можно было заказать в пермском «Биомеде». На какое-то время поставки прекратились, но недавно эти препараты стали производить в России.

Из-за особенностей телосложения Юля выглядела подростком, даже когда выросла.

«Она была насквозь позитивный, открытый человек, — говорит мама. — С ней все время знакомились люди, подходили на улице, что-то дарили — шарики, цветочки, игрушки, шоколад, мороженое, даже мед. Мужчины почему-то совали деньги: пятьсот рублей, сто. Вот просто прохожие. Я внушала, что ее все любят и относятся к ней по-доброму. Она в это свято верила и отвечала тем же. На мой взгляд, мы не выглядели нуждающимися, но людям таким образом хотелось выразить свою симпатию, видимо. Мужчины более чувствительны, они страшно стеснялись дарить что-то, у них прямо-таки руки дрожали и голос срывался, но подходили внезапно, совали и чуть ли не бегом уходили. Я отказывалась, но понимала, что человек делает подарок от сердца и стесняется своего порыва. Поэтому не отвергала категорично, принимала. Порой оставишь коляску возле магазина, чтобы не лавировать с ней среди стеллажей, вернешься, а у нее конфеты, шоколад или еще что-нибудь».

Юля очень любила рисовать позитивные яркие картины и увлеченно занималась мозаикой. Работы раздаривали друзьям и соседям — мама устраивала выставки на лавочке.

Карандашные рисунки Юлии по-детски наивны, но смелы по композиции и оптимистичны по цвету | Источник: Галина БараускенеКарандашные рисунки Юлии по-детски наивны, но смелы по композиции и оптимистичны по цвету | Источник: Галина Бараускене
Источник: Галина БараускенеИсточник: Галина Бараускене
Люди с удовольствием принимали их в дар | Источник: Галина БараускенеЛюди с удовольствием принимали их в дар | Источник: Галина Бараускене
+1
Мозаика Юлии | Источник: Галина БараускенеМозаика Юлии | Источник: Галина Бараускене

«Друзья говорили, что в ее работах много чистоты и света, как и в ней самой», — говорит мама девушки.

Юлины рисунки — целый мир | Источник: Галина БараускенеЮлины рисунки — целый мир | Источник: Галина Бараускене

Юлины рисунки — целый мир

Источник:

Галина Бараускене

Вздыхали и закатывали глаза

В этом году Юлии исполнилось 32 года. Она по-прежнему выглядела юной девушкой. 21 октября у нее началась и никак не прекращалась рвота.

«Ее рвало каким-то фонтаном, — говорит Галина. — Съест ложечку, и тут же все обратно вылетает».

Женщина позвонила в больницу, но там попросили вызвать скорую помощь. Машина приехала через четыре часа и увезла Юлию с мамой в Городскую больницу Архангела Михаила и всех Небесных Сил на Писарева, 56, где девушку положили в хирургию. Врачи подозревали у пациентки кишечную непроходимость.

«С утра начались обследования — УЗИ, анализы, — говорит женщина. — Прописали пятый стол (особенное диетическое меню, — прим. ред.), но есть дочка не хотела. С трудом я кормила ее по ложечке, но рвота продолжалась».

После противорвотного укола девушке стало лучше, а после капельницы появилось немного сил. Врачи настояли на лапароскопии, чтобы найти проблемное место в кишечнике. Они были уверены, что у пациентки было воспаление.

«Я попыталась объяснить, что со стулом у нее все хорошо — закупорки не было, и наркоз лишил бы ее последних сил, — продолжает Галина. — Но врачи настояли на операции, ну и в итоге ничего не нашли».

После наркоза Юля ослабла еще больше и не могла поднять даже руку. Бабушка в той же палате после наркоза пришла в себя в тот же день, а Юля продолжала «лежать тряпочкой», даже не могла согнуть пальцы. Врачи говорили матери, что такая слабость — нормальное явление после наркоза.

Галина вспоминает: с самого начала она объясняла докторам, что у дочки редкий синдром Тони-Дебре-Фанкони, ее организм стремительно теряет фосфор и кальций, и ей жизненно необходима капельница. Ее сделали только в первый день, а потом в процедуре отказывали. «Ну, пожалуйста, посмотрите, обратите внимание — она особенный человек, ей нужны капельницы», — вспоминает Галина, как она просила врачей о помощи. Женщина показывала папку, где были собраны и тщательно пронумерованы анализы и вся история лечения дочки. На всё это, говорит мама Юли, врачи только вздыхали, закатывали глаза, разводили руками и… уходили.

«Они смотрели на меня как на паникершу — мол, задолбала, — делится Галина. — И говорили: „Мама, вы зря паникуете, всё нормально“. Внутри меня все-таки была какая-то надежда на их профессионализм — думала, что они наверняка уже обратили внимание на мои слова, посоветовались с нефрологами и знают, что делают».

Девушка лежала в больнице Архангела Михаила | Источник: Тимофей Калмаков / 59.RUДевушка лежала в больнице Архангела Михаила | Источник: Тимофей Калмаков / 59.RU

Девушка лежала в больнице Архангела Михаила

Источник:

Тимофей Калмаков / 59.RU

Два пакетика «Смекты»

Юле продолжали отказывать в капельницах, но прописали общий стол, при этом девушку продолжало рвать после каждого глотка. Она таяла на глазах. Уколы от рвоты помогали лишь на некоторое время.

Наступили выходные. По словам матери, никто из медиков к ней не подходил, несмотря на просьбы.

«Всю ночь я боялась отойти от дочки, лежала с ней, — продолжает Галина. — Хотелось спать, но никак — вольтом не лечь, Юля хотела видеть мое лицо».

Был пятый день рвоты, но капельницу девушке так и не ставили.

«На другой день пришёл долгожданный врач, принёс два пакетика „Смекты“ и прозрачные таблетки от желудка, — рассказывает Галина. — Я говорю ему: „У неё же не понос“. Он вздохнул, ушёл и больше не появился. Я бросилась к медсестре: „И это всё? Что делать-то?“, а она в ответ: „Мы сделали всё, что могли“».

Хотели перевести в нефрологию, но не перевели

В ночь с воскресенья на понедельник девушку продолжило рвать. Галина сорвалась в четыре-пять утра и бросилась в коридор. Нашла постовую медсестру, спящую в закутке, и потребовала вызвать реанимацию.

«У меня ребёнок уходит!» — эмоционально требовала Галина.

Пришли другие медики и попросили на них не кричать.

«Но я не кричала, я умоляла — вот так, с руками, сложенными как при молитве. Я все эти дни за медиками так ходила», — рассказывает женщина.

После этого из реанимации пригласили врача. Случайно оказалось, что она нефролог. В нос девушке сразу вставили катетер, чтобы снимать рвоту, начали делать капельницы. Спазмы стали реже, и Юле немного полегчало.

В понедельник назначили анализы, ФГС и УЗИ, показавшее, что одна почка увеличена. Галину удивило, что проблему не увидели на первоначальном УЗИ. Ведь именно с почек надо было начинать лечение — о чем она и просила медиков еще неделю назад.

Юлю начали готовить к переводу в нефрологию. Медсестры делали выписки, но пришедший через несколько часов лечащий врач сказал, что никуда пациентку не переводит, так как еще не видел историю ее болезни. К этому времени у Юлии начался тремор и вздулась грудь. Мать вспоминает: на ее замечание врач взглянул на пациентку и сказал: «Ну вот сейчас же ничего не дрожит», а про вздутую грудь заметил, что это нормально после ФГС. В отделение нефрологии Юлию в итоге не перевели.

Вечером девушку стало выгибать — по словам Галины, спазмы могли быть от нехватки кальция. На обходе она обратила внимание врача на показатели кальция, полученные из лаборатории при реанимации — они были меньше нормы в 40 раз. Но врач, говорит женщина, сказал, что нужно смотреть не по базовому показателю кальция, а по ионизированному, кроме того, прибор в реанимации давал сбои. Врач добавил, что анализы нормальные, повода для беспокойства нет и дополнительный кальций вводить не надо, а слабость у девушки после затянувшейся рвоты.

«Я почувствовала, что что-то изменилось»

После вечернего обхода Юля и мама заснули. Полпервого Галина проснулась и обнаружила, что у дочери высокая температура. Она принесла с поста градусник, но он был сломан. Женщина растормошила дочку, дала глоток воды и пошла на другой пост за нормальным градусником.

«Поставила градусник и засекла время — час двадцать пять, подумала, что достану его через 10 минут, — говорит Галина. — И тут Юля вдруг словно попыталась что-то сказать, а потом тишина… Я почувствовала, что-то изменилось. Быстро включила свет, а у дочки рот открыт, глаза полузакрыты, зрачки огромные, она не дышит. Я побежала в коридор, залетела в сестринскую, с порога кричу спящей сестре: „Она умерла, умерла!“ У меня истерика, я выскочила в коридор, ору на этом полу. Сестры выскочили на крик, побежали в палату, делали искусственное дыхание, укатили Юлю в реанимацию. Люди тоже из палат вышли — испуганные, хмурые».

Галина понимала, что уже поздно. Время смерти Юли поставили в 02:07. Врач вынес матери Юлин крестик и цепочку.

Источник: Галина БараускенеИсточник: Галина Бараускене
Источник:

Галина Бараускене

В больнице проведут комиссию

После вскрытия врачи указали в причинах смерти девушки отек мозга, хронический панкреатит, Тони-Дебре-Фанкони, с которым Юлия жила со своих 8 лет, болезнь почек третьей степени.

«Дочь умерла от болезни, о которой я постоянно говорила врачам и показывала ее медицинские документы, а они игнорировали это и лечили ее от другой, — говорит женщина. — При синдроме Тони-Дебре-Фанкони почки теряют калий, фосфор и другие вещества, нужны были капельницы, в которых отказывали. Именно витамин D и кальций фосфат — вот основное лечение, на которое я указывала. Медики не отнеслись должным образом к ее состоянию, ухудшающемуся с каждым часом, не проводили интенсивную терапию, а делали ненужные обследования, которые отнимали последние силы и время, когда дочь нужно было экстренно спасать. Рвота фонтаном, несвязная речь, тремор, головокружение и слабость — это еще и признаки нарушения мозгового нарушения. Надо было делать МРТ, а они зациклились на этих невнятных болях в животе. У нее причина смерти — отёк мозга. Он развивается от нескольких часов до пяти дней. Она пять дней и болела. Его мог спровоцировать фосфат-диабет, но это можно было остановить правильным лечением».

Мы попросили Министерство здравоохранения прокомментировать ситуацию. 59.RU ответили, что в Больнице Архангела Михаила проведут комиссию по изучению летального исхода.

«Случай подробно разберут и проверят, соответствовала ли лечебная тактика клиническим рекомендациям и протоколам ведения», — сказали 59.RU в ведомстве.

Родственникам порекомендовали направить официальный запрос с подробным описанием ситуации в Минздрав Пермского края. Мать Юлии уже написала жалобу в Минздрав на неоказание медицинской помощи, повлекшее смерть ее дочери.

Брат Юлии — бывший журналист Ритис Бараускас также обратился в СК с просьбой расследовать ситуацию со смертью своей сестры.

ПО ТЕМЕ
Лайк
TYPE_LIKE0
Смех
TYPE_HAPPY0
Удивление
TYPE_SURPRISED0
Гнев
TYPE_ANGRY4
Печаль
TYPE_SAD11
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
30
Гость
ТОП 5
Рекомендуем