«Есть ли на свете матери, которые пережили всё это?»: репортаж из затопленного Кына, где стихия убила молодую художницу

Этим летом в Прикамье прошли сильнейшие наводнения. Сильно пострадали старинное село Кын и Октябрьский округ. Стихия разрушила мосты, дома, залила огороды, течением уносило бани и машины. В Кыне вместе с частью дома в реку смыло молодую художницу, 28-летнюю Олесю Косареву. Две недели ее искали спасатели и волонтеры. К сожалению, нашли погибшей.

Мы съездили в Кын и поговорили с людьми, которые пострадали от сильнейшего наводнения. Встретились с мамой погибшей Олеси Косаревой. Как Кын переживает последствия страшного потопа — в нашем репортаже.

Село Кын часто посещают сплавщики и туристы — здесь очень красиво. Несколько лет назад место получило статус исторического поселения, в нем до сих пор сохранились здания строгановского железоделательного завода, построенного еще в 18 веке. Сейчас в этом красивом месте везде видно разрушительные следы стихийного бедствия.

10 и 11 июля село заливало мощными ливнями. Все это привело к дождевым паводкам: вода за несколько часов переполнила местные речки Сухая, Кынок, Бобылевка. Грязевые потоки хлынули на улицы, а течение размывало берега, вырывало мосты и деревья.

В Кын мы приехали 24 июля, спустя полторы недели после наводнения, но последствия разгула стихии видно до сих пор.

Недалеко от начала села протекает река Сухая. Моста через нее нет — смыло потоком. Тут же трактор без перерыва заполняет снующие КАМАЗы песком прямо из реки. Рабочие везут его для строительства временной переправы через реку Кынок. Там течением тоже вырвало мост.

Мы идем вдоль речки Сухой. На берегу видно поврежденные дома. У одного из них содрало обшивку — но это на фоне всей катастрофы мелочи. Хозяйка дома, пенсионерка Светлана Чугайнова говорит: вода принесла им одни беды. Течением утащило их баню и гараж вместе с «Нивой».

«Она у нас почти новая. Муж говорит, даже 100 тысяч километров еще не прошла, — говорит Светлана. — Он на ней и в лес ездил, до станции ездил. Он уже в возрасте, ему уже нынче будет 80. 10 июля ночью я услышала шум, смотрю в окно, а по реке целые деревья несет, такие елки здоровые…».

Женщина показывает свой огород: сейчас там много глины, вода стояла несколько дней. Супруги искали свою уплывшую машину, нашли через несколько километров. Восстановить ее вряд ли получится.

В Кыне, говорит Светлана, сейчас живет всего 450 человек. 50 лет назад она переехала сюда вслед за мужем, которого назначили участковым милиционером. Сама работала учителем технологии. Тогда, в 1973-ем, здесь жили три тысячи человек.

«Уезжают люди, работы мало, живут, в основном, пенсионеры, как мы, — делится Светлана. — Нашу школу закрыли в этом году, потому что мало учащихся. Детей с сентября будут возить в поселок станция-Кын за 18 километров».

Сосед Светланы Николай Меньшиков тоже показывает, как пострадал его дом. Водой унесло забор, гараж вместе с мотоблоком «Муравей», беседку и летнюю кухню. Два года назад у Николая умерла жена, сейчас он живет один в родительском доме. Волонтеры помогли ему заново построить забор, убрать завалы.

Мы идем к реке Кынок — это уже ближе к центру села. Строгановские постройки завода вода не тронула, они стоят тут же вдоль берега. А вот новенький автомобильный мост просто разорвало на две части.

Это единственный мост, который соединял две части села. Куски свежего асфальта висят над рекой, железные конструкции повисли в воздухе. Тут же снует детвора, не обращая внимания на разрушения. Подход к сломанному мосту огородили ленточками. На другом берегу дома стоят на холмах, вода их не тронула.

После потопа спасатели дежурили на берегу Кынка, чтобы на лодке перевозить жителей с одного на другой берег. Некоторые предприимчивые жители, со слов местных, предлагали для перевозки свои лодки. Кто-то брал за переправу по сто рублей.

Круглосуточно дежурили для переправы людей спасатели все две недели. Прямо в день нашего приезда, 24 июля, собирались запустить построенную временную автомобильную переправу. Ее очень ждали и застрявшие на том берегу туристы на автомобилях

«Мост сорвало, людей перевезли позже на лодках, — рассказал 59.RU спасатель Андрей. — Но 30 машин туристов пришлось оставлять на том берегу».

Для устройства переправы рабочие положили на дно огромные трубы, сверху тракторы насыпали песок и гравий. Позже один из туристов Алексей Железнов поделился с нами, что переправу закончили достраивать в тот же день, и он, наконец, смог перевезти с другого берега свою машину.

Третий мост сорвало на реке Бобылевка. Около этой речки стоит сельский магазин. Продавец Елена показывает нам фотографии с телефона от 10 июля, как прибывала вода из рек Кынок и Бобылевка. Сначала вода только лизнула поселковую дорогу, а потом даже ушла. Но уже через некоторое время стало топить ступени магазина.

Елена побоялась уходить из магазина и позвонила сыну, сказала, что ее топит, попросила не приезжать.

«Я смотрю на улицу, а там воронка из воды кружится, еще подросток на велосипеде гонял, я окрикнула его, чтобы уходил, — вспоминает Елена. — Потом уже волна пошла. Асфальт вздыбился, полетел мусор, камни, ветки. Электричество отключилось. Я стала звонить в МЧС. Говорю: у нас затор, нас топит. Потом сын прибежал и кричит, что в реке человека с рюкзаком унесло. Мы здесь на крылечке с сыном и сидели ночь, свечку жгли. Вон у меня две свечки китайские. Пережидали».

Река Бобылевка затопила дом местной художницы Олеси Косаревой и ее родителей. Сама девушка пропала.

Мама Олеси Анастасия Батуева согласилась с нами поговорить. Женщина пока живет в Лысьве и не возвращается к своему дому. Ей очень тяжело.

Олеся — единственный ребенок в семье. Мама и дочь обожали природу и походы.

«Когда Олесе было шесть месяцев, я её брала в лес, и мы жили там вдвоём в домике, — вспоминает Анастасия. — Она с детства близка к природе».

Позже Анастасия и Олеся регулярно ходили в походы и на сплавы. Последние три года в походах Олеся рисовала картины акварелью. По словам мамы, она художник-самоучка, училась, смотря, как другие работают. Девушка работала онлайн-художником, писала на заказ фанфики. Ее работы показывали на авторских выставках и в Лысьве, и в Санкт-Петербурге. В северную столицу она уезжала на зиму, а летом всегда возвращалась в родной Кын.

Летом девушка с мамой или в одиночку ходила в длительные походы. Брала с собой краски и рисовала природу своей малой родины. В телеграм-канале Олеси опубликовано много ее картин: туманы над рекой, величественные скалы, лес и закаты. В походы вместе с матерью она брала своего хаски Тедди.

«Тедди попал к нам неожиданно пять лет назад, — рассказывает Анастасия. — Одна знакомая не смогла продать 9 или 10 щенков хаски. Они так и жили у нее, с ними не гуляли, иногда они в огородике сидели. Убили весь дом — всё там погрызли, полы вскрыли, двери поцарапали. Были абсолютно не социализированы. Ну вот как-то мы с Олесей и решили забрать одного. Решили неожиданно для себя, когда однажды увидели через щель двери эти десятки глаз».

Рассказывая это, Анастасия гладит Тедди, собака доверительно прижимается к хозяйке.

Анастасия вспоминает день наводнения. Тогда Олеся вернулась в Кын из очередного похода — с Конжаковского камня в Свердловской области.

Небольшой домик семьи стоит прямо в низине близко к берегу речки Бобылевка. Избе уже больше ста лет, недавно семья обновила крышу. Недалеко семья строит новый дом — в старом уже тесновато. Переехать в него еще не успели.

«Новый дом пока как комфортная палатка, внутри ничего не обустроено», — объясняет Анастасия.

В тот день Анастасия с дочерью занимались домашними делами в старом доме, позже начался сильный ливень.

«Я увидела, как стала подниматься наша речка Бобылевка, — рассказывает Анастасия. — Мы с Олесей пошли посмотреть. Когда вернулись, смотрим, а наш мостик через Бобылевку уже сносит. Мы поняли, что по речке ходить опасно. Там уже брёвна несло, они и оторвали этот мостик. Мы пришли к магазину, оказалось, что там всё залило. Пришлось идти обратно к дому. Идти было некуда. Потом еще и связь пропала».

Мама с дочкой испугались, когда поток воды устремился на тропинку перед их домиком. Вода поднялась на 2,5 метра. Через несколько минут течение стало рвать завалинку дома, унесло забор.

«Стала ломаться и трещать печка в комнате, то есть уже стало понятно, что нужно срочно выходить, — говорит Анастасия. — Мы стали собирать вещи. Олеся собрала лёгкий рюкзак, потому что она не любит набирать много вещей. Положила паспорт, деньги, одежду на ночь и дождевик, не больше. Это я набрала почему-то много вещей. Взяла два ноутбука, даже калимбу (музыкальный инструмент) засунула».

Когда мать и дочь открыли дверь, поплыла ограда, дом наклонился, и в следующую секунду их вместе с собакой смыло вместе с крыльцом в поток воды и грязи.

«Нас просто выкинуло туда, — рассказывает Анастасия. Она говорит очень тихо. — Из-за того, что у меня был тяжелый рюкзак, меня, наверное, сильнее топило, и било о камни и дно. Я даже не чувствовала, у меня все ноги синие. Поток крутил меня, но рюкзак был как противовес. Олесю я не видела, но понимала, что она тоже в воде. Я крутилась к берегу, и меня вынесло на бревно».

До берега оставалось немного, и Анастасия смогла добраться до земли. Она побежала в магазин, кричала людям, что в реке дочь.

«Нам не повезло, потому что наш дом оказался на повороте реки, а скорость потока была из-за этого бешеной, — говорит Анастасия. — Вода била в наш берег, а противоположный — даже не задела. Таких сильных наводнений у нас никогда не было, несколько лет назад был потоп, но просто залило берег и у огорода подмыло территорию».

Хаски Тедди в день наводнения смог спастись. Умный пес сам вернулся к поваленному дому.

Олесю искали почти две недели. Только 26 июля волонтеры сообщили, что тело девушки нашли в 40 километрах от Кына в районе реки Сылвица. В этот день в телеграм-канале, в котором Олеся Косарева публиковала свои картины, ее мама написала: «Нашли тело. Прощай, дочка».

В день нашего приезда в Кын мы дошли до места трагедии. Домик семьи сильно накренился над руслом реки. Скорее всего, скоро он упадет. Бобылевка больше похожа на большой ручей, чем на реку, и даже не верится, что там был такой мощный поток.

Внутри дома — перекошенная печка, вещи хозяев никто не тронул, все лежит на своих местах. Тихо и пусто. Рядом обломки раскрошенных камней и валунов. Тишину нарушил большой соседский пес, вброд он перешел обмелевшую речку и жадно на жаре стал пить прямо из реки…

Спустя два дня, 28 июля, Анастасия в своем телеграм-канале опубликовала прощальный пост, который мы разместим без сокращений. Это слова матери, убитой горем и потерей самого дорогого человека:

«Существуют ли матери, которые ни разу не повысили голос на свою дочь?

Наверное, да. Где-то есть такие. Существуют ли матери, которые, едва успев бросить взгляд на дочь, уносимую рекой, начинают собственный поединок с этой самой рекой не на жизнь, а насмерть. Я думаю, да. Такие точно есть.

Существуют ли матери, перед которыми расстегивают мешок и показывают ту, кого уже нельзя узнать по лицу. Думаю, да. А есть ли на свете матери, которые пережили всё это вместе. Наверное, нет. Вряд ли.

Существует ли еще на земле та самая мама и та самая дочка, которые вдвоем с хаски прошли половину Главного Уральского хребта — там, где время превращается в камни.

Нет. Не существует. Сколько еще у нас было того, чего не делал никто. Сколько моментов, которые остались только между нами, не записанные ни в один дневник…

Сколько матерей по всему свету топят свои вопросы в слезах. Но только мы с тобой молчим об одном и том же».

В блоге Анастасия написала, что тело дочери будет кремировано. В новом доме семьи, когда его достроят, откроют выставочный зал Олеси.