За известными детскими стихами стояли тяжёлые испытания: неизвестные факты биографии Агнии Барто и её трагедия

Агния Барто родилась 120 лет назад. С тех пор сменилось больше четырёх поколений, а её книги по‑прежнему входят в число самых издаваемых для детей. Мир её стихов часто называли плюшевым — страной мячиков, игрушек и безоблачного детства. Но пока в стихах звучали добро и ласка, вокруг самой поэтессы разворачивалась непростая взрослая жизнь.

Ниже — малоизвестные эпизоды её биографии.

Агния Львовна появилась на свет в 1906 году. Детство прошло в достатке: отец‑ветеринар обеспечивал семью, в доме хватало еды, игрушек и книг. Он читал ей Льва Толстого, басни Крылова и помогал дочери складывать первые рифмы. Первую строчку девочка придумала в четыре года:

«Девочка гуляла в зеленых лугах, ничего не знала о своих ногах».

Родители стремились дать дочери хорошее воспитание, поэтому отправили её в гимназию и определили в балетную школу. Однако особого усердия в танцах Агния не проявляла: даже на отчётном выступлении вместо того, чтобы заботиться о пластике и комбинациях, она сделала упор на собственные стихи.

— На выпускной вечер хореографического училища приехал нарком просвещения Луначарский, — вспоминает дочь Барто Татьяна Щегляева. — Агния Львовна под музыку Шопена танцевала, принимая трагичные позы, и читала свои стихи «Похоронный марш». Говорят, Луначарский с трудом сдерживал улыбку, а через несколько дней позвал ее к себе и сказал, что она будет писать веселые стихи.

В 20‑е годы Агния оставила танцы: труппа уехала за границу, а она осталась в Советском Союзе. После революции семье стало нелегко. Будущей писательнице пришлось прибавить себе год в документах, чтобы устроиться на работу и помогать родителям. Уехать и бросить их она не могла.

О балете Агния вспоминала тепло: именно там она познакомилась с будущим супругом Павлом Барто. Он приходился племянником её преподавательнице и часто бывал на репетициях и концертах.

В 1924 году молодые поженились. Казалось, их свела судьба: оба любили литературу, писали стихи для детей и мечтали о признании.

При этом Барто чувствовала, что её тексты далеки от идеала. Она общалась с Владимиром Маяковским и пробовала подражать его манере, вдохновлялась Анной Ахматовой и перенимала её приёмы. Но на бумаге получался не собственный голос, а чужой.

— Отец был главным ее литературным критиком. Он считал, что писать нужно гладко, а она отстаивала право ломать строку и так всю жизнь ее потом и ломала, — говорит Татьяна Щегляева.

Агния брала уроки у Корнея Чуковского и Самуила Маршака. Те строго разбирали её тексты, но признавали несомненный талант. Постепенно Барто вырабатывала собственный стиль и входила в литературную среду.

«Облик аглицкого лорда // В Переделкине хранит // Ставший доктором Оксфорда // Добрый доктор Айболит. // К. Чуковский — гордость наша. // Подтвердят охотно то // Кончаловская Наташа, // Л. Кассиль и А. Барто», — писала она стихи в благодарность Чуковскому в своей книге «Дни моей жизни».

В 1927 году у Барто родился сын Эдгар. Мать обожала ребёнка, а отношения с мужем стремительно охладевали. В 1932 году она сама подала на развод — как некогда сама же предложила свадьбу.

После расставания стихи хлынули потоком, и многие из них стали классикой, которую учат десятилетиями. Про зайчика, Таню, бычка — самые известные произведения Барто появились в пределах 30–40‑х годов.

— Она интересовалась детской психологией и общалась с детьми. Иногда шла по улице и слышала, что говорят девочки, иногда летом ходила под забором детского сада и наблюдала, что дети делают и что они говорят, — описывала маму дочь Агнии Барто Татьяна.

С большой славой пришла и ответственность. Голос Барто стал весомым в литературных кругах, и, получив влияние, она порвала с прежними наставниками и друзьями. Первым пострадал Корней Чуковский, которому ещё недавно она посвящала благодарственные строки: Агния Львовна подписала письмо с призывом запретить его сказки, усмотрев в них критику советского строя. Позже Барто выступала за отказ во въезде Борису Пастернаку и за исключение из Союза писателей дочери Чуковского.

— В своих письмах Корней Иванович хвалит мои стихи, благодарит меня, — выговаривала Лидии Чуковской Барто. — Он очень ценил мои стихи. Он был добрый человек. А вы — злая. Откуда в вас столько злобы? Опомнитесь, Лидия Корнеевна, подобрейте!

Карьера складывалась удачно: были премии и признание. В личной жизни появился любящий человек — инженер Андрей Щегляев. Даже вступив во второй брак, Агния сохранила фамилию первого мужа: её уже знали именно как Барто.

Во втором браке родилась дочь Татьяна. Нередко думают, что строка «Наша Таня громко плачет» посвящена ей, но поэтесса не описывала собственных детей в стихах.

Безмятежность длилась недолго. Во время Великой Отечественной войны семья переехала в Свердловск, где Барто работала токарем на заводе. Позже она поехала на фронт военным корреспондентом и читала солдатам свои стихи.

Писательница ждала конца войны, мечтая вернуться к прежней жизни. Но в 1945 году, когда все праздновали Победу и кричали «ура», она плакала: за несколько дней до объявления о победе её единственного сына сбил грузовик.

— После того как у нее трагически погиб сын, она не могла это пережить всю жизнь. Это была трагедия всей ее жизни, — рассказывает дочь Барто.

Барто утратила интерес к миру: она оставила стихи и думала лишь о мальчике, которого потеряла навсегда. Выбраться из безысходности помогла любовь к детям. Агния решила: самой себе уже не помочь, но можно помочь тысячам родителей, потерявших детей во время войны.

Так родилась её радиопрограмма «Найти человека». Любой мог прислать письмо с просьбой отыскать близкого. За 10 лет существования передачи удалось воссоединить более 1000 людей.

— Очень многие встречи происходили прямо у нас дома. Удалось даже найти девочку, которая потерялась в четыре месяца. Естественно, никаких воспоминаний у нее не было, но мама написала, что потерялась девочка с родимым пятном в виде розочки, по нему и нашли, — делилась Татьяна Щегляева.

Постепенно Барто вернулась к литературе, но помощь детям и их родителям продолжала до конца жизни: она ездила в детские дома, устраивала публичные чтения и встречи. После одной из поездок в 1981 году ей стало плохо — сильно сдавило грудь.

— Она не болела, у нее был тяжелый инфаркт. Она несколько дней пролежала в больнице, а 1 апреля ее не стало, — рассказала о последних днях писательницы Татьяна Щегляева.