Кикимора, пирог с человечиной и призраки в вузах: вспоминаем мистические истории об известных пермских зданиях

31 октября у разных народов отмечали праздник перехода от светлой части года к темной, окончания одного сезона и начала другого. В культуре кельтов он называется Самайн, у древних славян — Велесова ночь, а в Британии — День всех святых. С этим днем связаны разные мистические и даже жуткие истории — мы попросили пермского экскурсовода, автора проекта «Живая история» Игоря Серебренникова рассказать их, а также обратились к другим страшным историям.

По легенде, в пятом корпусе ПГНИУ, где сейчас находятся филологический факультет и факультет современных иностранных языков и литературы, во времена Великой Отечественной войны работал морг. Дело в том, что первых лет работы вуза его частью был медицинский факультет, он находился в пятом корпусе.

Историк и основатель Музея истории ПГНИУ Александр Стабровский рассказывал, что застал морг, когда поступил на первый курс вуза. Тогда моргом называли анатомический театр. На втором курсе студентов заставляли рушить его, чтобы перестроить помещения. В итоге там открыли буфет.

«Я видел ванны с формалином — воняло жутко! — вспоминал Стабровский в группе Музея истории во „ВКонтакте“. — И до сих пор, хотя уже прошло много лет, я не хожу в тот буфет, который сейчас на этом месте. У меня зрительная память хорошая».

В пятом корпусе есть извилистые переходы — в них не сразу найдешь нужную аудиторию. Говорят, что там бродит призрак студента, время от времени спрашивающий, как добраться до какой-либо аудитории. Он идет следом за провожающим, а затем исчезает.

По слухам, по вечерам преподаватели ПГНИУ не раз слышали, что форточки открываются сами по себе, а в корпусе слышны непонятные шорохи. Кто-то видел призрака в черном плаще и с зонтом. Есть легенда, что в 90-х после вечера памяти одного профессора филфака студенты и сотрудники вуза видели привидение в виде туманного облака.

Свои слухи и и легенды окутывают второй корпус ПГНИУ, в котором находятся историко-политологический, философско-социологический и механико-математический факультеты. По словам Александра Стабровского, в мансарде корпуса в начале 50-х было общежитие. В нем жил студент-математик, безответно влюбленный в студентку филфака. В послевоенные годы оружие часто ходило по рукам, и парень покончил с собой. Говорят, что его призрак до сих пор бродит по корпусу. Девушка, в которую был влюблен студент, уверяла, что видит его.

В коридорах второго корпуса видят и другое привидение — призрак Белого студента. Когда-то юноша не сдал философию известному профессору Владимиру Вячеславовичу Орлову. По слухам, если увидишь Белого студента, то точно не сдашь этот экзамен. Иногда призрак хлопает дверями, а в его присутствии сами по себе включаются принтеры и другая техника.

На месте Пермского аграрно-технологического университета в своем особняке жил советник уголовной палаты Елисей Леонтьевич Чадин. Родившийся в Перми писатель Михаил Осоргин посвятил ему свой рассказ «Пирог с Адамовой головою», вышедший в 1934 году. Обратимся к жуткому сюжету.

На советника Чадина работало много бывших арестантов и крестьян. Они строили для хозяина новый особняк — и по его распоряжению почему-то должны были красть для этого могильные плиты. В лунную ночь дрожавшие от страха рабочие отправлялись на кладбище, на рассвете они поворачивали плиты надгробными надписями внутрь и делали из них пол, стены и печи. Так, надгробная плита семьянина и уважаемого человека стала подом печи (низкой горизонтальной поверхностью в топке — Прим.ред), а плитку с могилы младенца, заказанную его матерью, постелили у порога столовой.

Рабочие ненавидели Чадина, но боялись донести на него, потому что были беглыми крестьянами без документов. «Не ровен час — начнется следствие, и всем им пропадать, — пишет Осоргин. — Грех замаливали по кабакам, пропивая чадинские грошики».

На праздники в доме Елисея Чадина собирались самые важные люди города. В такие вечера четверо слуг выносили гостям главное блюдо — пирог, славившийся жирностью и огромными размерами. Вот и в день именин хозяин собрал много гостей, и в разгар праздника четверо поваров с «арестантскими рожами» вынесли знаменитый пирог. Елисей Чадин помедлил для пущего торжества и поднял крышку — в самом центре пирога отпечатались череп со скрещенными костями, ниже — лестница, а по бокам — крупные буквы неразборчивой надписи.

Лицо Чадина налилось кровью, он оторопел, а затем его хватил апоплексический удар. Хозяин понял, что ему подали пирог из покойников, ухватился за край скатерти, упал на пол и умер. Никто его не поднял — и слуги, и гости разбежались. А в барской печи осталась намогильная чугунная плита, на которой выпекли тот самый пирог.

Игорь Серебренников рассказывает: после смерти Елисея Чадина в его доме раздавались крики и стоны, с треском падали тяжелые предметы. Почти всегда это происходило в полночь. Прохожие в испуге крестились и обходили квартал стороной.

14 сентября 1842 года Пермь сгорела — город был деревянным. Говорили, что город подожгли либо черти, либо поляки. Среди народа ходили слухи, что во время пожара в окне дома Чадина старушка видела кикимору — она сидела в чепчике у окна и спокойно махала шейным платочком, отгоняя пламя. Пермь сгорела дотла, но уцелели только этот дом и здание губернатора — поэтому пошли слухи, что глава губернии дружит с нечистой силой.

Дом Чадина простоял 50 лет — из-за дурной славы в нем так никто и не жил. К концу века его купило городское общество и снесло до основания. На месте здания построили Мариинскую женскую гимназию, а позже открыли агрономический факультет Пермского университета, который был преобразован в отдельный сельскохозяйственный институт. В наши дни здесь находится ПГАТУ.

На Монастырской, 11 находится старинный особняк, получивший название в честь одного из своих владельцев — промышленника, пароходчика и мецената Николая Мешкова. Он приобрел разрушенное здание в 1877 году и восстановил его. Сейчас в этом доме находится Пермский краеведческий музей.

Собственное пароходство Николай Мешков организовал основал вместе со своим коллегой, страховым агентом Михаилом Шулятиковым. Сын и дочь Шулятикова активно участвовали в эсеровском движении. Существует версия, что Мешков помогал им, потому что был обижен на царское правительство, не давшее ему построить Трансуральскую железную дорогу. Говорят, на своих пароходах он даже привозил динамит в Санкт-Петербург, где эсэры использовали его для террористических акций.

У легенды про дом Мешкова есть две версии. По одной из них, на тайные собрания эсеров, организованные там Мешковым, приходили заинтересованные партийными делами студентки, а после собраний меценат катал девушек на другой берег Камы и склонял к сексу. Девушки беременели, а затем рожали и подбрасывали младенцев к порогу особняка. Не все дети доживали до момента обнаружения и умирали. По легенде, с тех пор пермяки и гости города могут слышать плач младенцев, проходя мимо особняка.

Есть и более приземленная версия этой истории: рядом с домом Мешкова есть набережная, куда приплывали пароходы с каторжниками. Среди пассажиров были и женщины, родившие в пути. Когда они видели богатый дом, то оставляли новорожденных у порога, потому что надеялись, что люди в особняке позаботятся об их детях и смогут их обеспечить. Люди рассказывали, что Мешков отдавал младенцев в детские дома и предоставлял им материальное обеспечение. По этой версии, у самого мецената детей не было.

В подземельях Спасо-Преображенского собора на Комсомольском проспекте, 4, где до недавних пор находилась Пермская художественная галерея, бродили пермские сталкеры. Они обнаружили там пустоты — якобы на этом месте давным-давно было древнее капище (славянский языческий храм — Прим.Ред) Чернобога. На сталкеров напал неведомый зверь — один из группы пострадал, а другой погиб. Позже, по словам Игоря Серебренникова, любопытные пермяки нашли там фрески со зловещими символами и старинную каменную кладку, но власти засыпали входы и теперь туда не попасть.

Купеческие подземные ходы были вдоль улиц Сибирской и Горького и вели к набережной. Считается, что по ним купцы тайно доставляли спиртное в свои особняки. А на перекрестке улиц Пермской и Горького, под зданием типографии, нашли затопленное подземелье. Когда владельцы типографии откачали воду, то увидели там подземный этаж, в разные стороны от него были ходы. В воде плавала лодка, но никто не знает, как она туда попала.

Через дорогу от Пермского театра оперы и балета, на Петропавловской, 25, находится Центральная библиотека имени Пушкина, также известная как дом Смышляева. На первом этаже здания установлены камеры видеонаблюдения. Однажды в ночное дежурство на запись попал светящийся сгусток, двигавшийся по коридору. Говорят, что странное свечение в библиотеке видят время от времени, но на запись с камер оно попало только однажды.

Ранее мы вспоминали мифы о «Проклятом доме» за оперным театром и выяснили, правдивы или выдуманы истории о нем.