«Он так классно смеялся»: москвичка воспитала мальчика с «расщепленным позвоночником» из пермского детдома — история

Восемь лет назад москвичка Ольга Комарова взяла из пермского детдома мальчика с врожденной особенностью — «спина бифида», из-за чего он вынужден передвигаться в коляске и у него были проблемы в развитии. Благодаря приемной маме Саша вырос добрым, спортивным и увлекающимся музыкой юношей. Причем, он не единственный воспитанник девушки — всего у нее шесть приемных детей. Мы расспросили ее об истории пермского мальчугана и всей ее дружной семьи.

Ольга живет в Москве. В свое время она училась на факультете иностранных языков в России, потом в США, была личным помощником и административным сотрудником в адвокатском бюро, работала в бизнес-школе Сколково. В 2016 году она работала в успешной фирме и могла позволить себе отметить Новый год с семьей в Таиланде.

«Незадолго до Нового года я поехала навестить друзей в Петербург, — вспоминает Ольга. — А они заболели, и ребёнок у них попал в больницу, куда я и пошла их навестить. Там я промахнулась палатой и оказалась в соседней, где увидела ангельски-красивого мальчугана с огромными голубыми глазами. Он так классно смеялся. Зашла к подруге в палату и говорю: „Надо же, какой красивый пацан у вас в соседях“. А она отвечает: „Да, он из детского дома. У него что-то с почками“. Я человек невоцерковлённый, но в тот момент со мной произошло что-то чудесное — стоя за дверью палаты этого мальчика, я как будто уже знала, что его заберу. Хотя на тот момент у меня не было ни собственного жилья, ни белой зарплаты, ни вообще чёткого представления, что надо для того, чтобы усыновить ребёнка».

Ольга поймала врача в коридоре и спросила, что с мальчиком. Врач сначала отпирался, ссылаясь на неразглашение информации, но в итоге признался, что мальчика привезли из Перми полечить почки.

«Я подумала — что ж я ему в Москве почки не вылечу? — признается в разговоре с корреспондентом 59.RU Ольга. — По пути из Питера в Москву я нашла информацию о Саше на форуме приёмных родителей. Почитала про диагноз, наревелась. Тогда я работала в достаточно крутом офисе, на дворе был ноябрь и через две недели мы собирались улетать на месяц в Таиланд отмечать Новый год. Казалось, что ребёнок на инвалидной коляске с отсталостью в развитии и прочими проблемами никак не вписались в эту благополучную картину, и мысль взять его я все-таки как-то отодвинула».

В Таиланде Ольга стала заранее искать жильё на следующий Новый год. В какой-то момент она вдруг поняла, что невольно выбирает жильё с расчетом на ребёнка в инвалидной коляске — без гравия, без лестницы…

Родители от Саши отказались сразу. Ольга предполагает — скорее всего, из-за диагноза. Девушка их и осуждает, и в то же время понимает — эти люди живут в глубинке.

«Легко рассуждать из Москвы, имея доступ к медицине, ресурсам, доступной среде, к фондам, которые помогают, и ко всему остальному, — рассуждает женщина. — Разная жизнь, разные условия».

Ольга говорит, что мальчику вовремя не оказали необходимое лечение, поэтому Саша может передвигаться только на коляске.

«У него сильные руки — он может вертикально, не держась на ногах, отжаться раз 20, — продолжает женщина. — В детском доме у Саши не было инвалидной коляски, он перемещался на тачке, которые показывают в фильмах о послевоенном времени про инвалидов. Во дворе он гулял на стареньком скейте со стёршимися колесами и в строительных перчатках. Он отталкивался ими от асфальта. Саша мне говорил: „У нас были добрая воспитательница и злая. Добрая разрешала каждый раз чистые перчатки брать, а злая давала одни и те же — неважно, мокрые или нет, — катайся так“».

Так как у мальчика никогда не было близких и опыта взаимодействия с ними, то Ольге пришлось с нуля выстраивать эти связи и такие понятия как «мама», «дом». Это было очень сложно.

«Это похоже на крючочки, к которым идут ниточки, — приводит пример наша собеседница. — И если у ребят, у которых были родители, даже плохие, эти ниточки есть — пусть грязненькие, драненькие, но их можно помыть и навертеть на них свои ленточки — вам есть, за что зацепиться. А у ребенка, который не имел опыт общения с родителями, этих ниточек нет вообще, и ты создаешь их сам».

Как объясняет Ольга Комарова, люди для таких детей — просто калейдоскоп лиц, а их действия сводятся к функции.

«То есть, кто рядом сел, тот и друг, — поясняет собеседница. — Кто конфету дал, тот и мама. Они легко могут поменять ее на другую. В психологии даже есть такой термин как РРП — реактивное расстройство привязанности».

Как-то в интернете Ольга наткнулась на фотографию двухлетней девочки, очень похожей на Сашу. Она подумала, что это он в детстве, и кто-то до сих пор пиарит его анкету. Она прошла по ссылке, но оказалось, что это девочка Ангелина.

Состояние позвоночника у Гели было тяжелее, чем у Саши, но её лечили, реабилитировали, и девочка сейчас, хоть и с дефектами походки, но вполне бодро ходит и обходится без коляски.

Ребята учатся в частной инклюзивной школе, Саша по коррекционной программе, а Геля — по обычной.

«С Сашей я прошла очень много — врачей, больниц, всего… Сейчас у меня довольно чёткое понимание диагноза, знаю, куда идти, куда бежать, куда обращаться за помощью при необходимости. Мне много помогают другие родители, у нас есть беседа. И с этим диагнозом очень неплохо помогают несколько фондов, это тоже большое подспорье».

Сейчас Саше семнадцать, и это уверенный в себе молодой человек.

«Сашка вырос таким залюбленным домашним мальчиком, — говорит Ольга. — Обычно с самооценкой долго работают, чтобы её поднять. А у нас в школе смеются — говорят, что я перестаралась с сашиной. Саня у нас уверен, что он звезда».

По словам мамы, Саша обаятелен, общителен и увлечен музыкой — слушает классику, может три часа смотреть балет и любит театр. Но академические знания у него еще отстают от обычной программы. Мальчик мечтает стать дирижером, но ноты пока не освоил, он просто импровизирует, наигрывая на синтезаторе.

«С одной стороны, Саша уже подросток, с другой — по академическим знаниям младше ровесников, — говорит Ольга. — Сейчас мы пытаемся понять и договориться, чем ему заниматься в плане профессии. Он может освоить компьютерную профессию, но не особо хочет. Зато давно и серьезно с Ангелиной занимается паралимпийским следж-хоккем, Саша спортивно очень одарен. Возможно, спорт — это для него карьера. Хотя он и не командный игрок, но, возможно, перейдет на легкую атлетику и сможет сам ездить на тренировки через полгодика, когда ему исполнится 18 лет».

Когда у Ольги уже были Саша и Геля, она поняла, что в доме есть еще место и можно еще кому-то помочь. Женщина понимала, что не справится еще с одним ребёнком, имеющим проблемы со здоровьем, и стала искать здорового.

Как-то ей призналась знакомая — тоже приемная мама, что очень хочет взять хорошую девочку-подростка, но муж был против. Ольга стала переписываться с девочкой. Ей было уже 16 лет, в четыре года ее отняли у мамы, потом взял под опеку дедушка, а когда он умер, девочку взяли в семью. А потом отдали в интернат.

«Когда забирала Маринку, была готова к тому, что она мне покажет, где „раки зимуют“ — именно с точки зрения адаптации, — признается Ольга. — Это очень сложно, когда тебя уже не однажды предали. Сложная история, сложная судьба… Но нет, Марина оказалась абсолютно тёплым, хорошим, добрым ребёнком».

Когда Марине исполнилось 18 лет, она уехала из дома Ольги, чтобы начать самостоятельную жизнь. Место в доме опять освободилось, и женщина решила взять еще одну девочку — Гелину ровесницу. Пока искала, в 2024 году у Марининой биологической мамы забрали двух сыновей — лишили родительских прав, и Ольга забрала Диму с Владиком.

Через год у той же матери забрали ещё одного ребёнка — маленькую Верочку. И Ольга поторопилась тоже взять ее в свою семью.

Ольга воспитывает детей одна, ей помогают няня и родители. Сейчас женщина работает личным помощником врача, ведет запись пациентов. Кроме этого, у нее есть бизнес — с семьей они делают необычные пряники и пряничные домики, проводят мастер-классы в школах, парках и на днях рождениях. Их изделия особенно пользуются спросом в Новый год, когда заказывают большие объемы, и приходится даже арендовать производство и нанимать помощников. Однажды известный телеканал заказал им 1200 кремлевских башен, а в прошлом году клиенты сделали заявку на пряничные швейные машинки.

«Дети в этом году тоже захотели сделать пряничные подарки, — рассказывает Ольга. — Я провела обучение и предложила каждому приготовить по 20 коробочек. Мы сели и прописали бизнес-план. Дети сначала были бодрые, ведь каждая коробочка стоит полторы тысячи. Им казалось, что если умножить на 20, то всё, они миллионеры. И были крайне обескуражены, узнав, что существует такое понятие как расходы. А еще я им предложила самим снять рекламу».

В семье все заботятся и помогают друг другу, старшие присматривают за младшими. В октябре 2025 года в семье произошло прибавление — у Марины родился малыш, и Ольга стала бабушкой.

Ранее мы рассказывали, как живет и воспитывает 20 детей семья из Прикамья — ее назвали лучшей в России.