«Больше не позволю»: история пермячки, отсидевшей в колонии за убийство незнакомца — на ее глазах он избивал подругу

После освобождения Елена живет в центре помощи женщинам, отсидевшим за убийство мучителей

Елена приехала в «Нечужие» после семи лет колонии, сейчас она начинает новую жизнь

Елена приехала в «Нечужие» после семи лет колонии, сейчас она начинает новую жизнь

Поделиться

Осужденные женщины проходят тройную стигматизацию. Первая — это пережитое домашнее насилие. Вторая — реальный долгий срок в колонии. Третья — эта женщина навсегда останется уголовницей в глазах общества. Об этом год назад в интервью 59.RU говорила Анна Каргопольцева, правозащитница, работающая с колониями и открывшая в Перми центр «Нечужие», в котором женщинам, освободившимся из колоний, помогают найти работу, жилье, восстановить документы и вообще встать на ноги. В частности, этот центр работает с жертвами домашнего насилия, которые убивали своих мучителей.

46-летняя Елена Дрягункова тоже попала в этот центр. Женщина открыто решила рассказать свою историю. Свой внушительный срок она отбывала за убийство незнакомого мужчины, который на ее глазах избивал подругу. Елена не смогла пройти мимо — она сама многие годы проживала с тираном.

«Подходила и напоминала, что хочет к нам»


Мы сидим в комнате Елены. На ее голос из коридора приходит кот Соломон и так и остается с нами до конца интервью. В доме «Нечужих» уютно, по-домашнему. Весь ремонт здесь делали своими силами. Сейчас Елене Дрягунковой 46 лет. Семь из них она провела в колонии общего режима, приговорена была изначально к 9 годам и 10 месяцам, но вышла по условно-досрочному. Оставшиеся три года колонии заменили на ограничение свободы — женщине нельзя выходить из дома с 23:00 до 06:00, нельзя выезжать за пределы Перми — «мне даже по карте показывали, где границы». Дважды в месяц Елена обязана отмечаться в инспекции ГУФСИН. Если она допустит три нарушения режима, то вернется в колонию.

В спальнях центра — по-девичьи розовые стены, коврики, картины. Двухъярусные кровати здесь решили поставить, чтобы можно было разместить больше женщин

В спальнях центра — по-девичьи розовые стены, коврики, картины. Двухъярусные кровати здесь решили поставить, чтобы можно было разместить больше женщин

Поделиться

Дрягункова вышла из колонии 19 октября 2021 года. В центр «Нечужие» она хотела попасть, когда еще отбывала наказание. Учредитель центра Анна Каргапольцева регулярно ездит по колониям и знакомится там с отбывающими наказание женщинами, далее дело уже за сарафанным радио.

— В один из таких приездов Лена сама подошла ко мне и попросилась, — вспоминает Анна Каргапольцева. — Она сказала, что давно решила после освобождения поехать в центр. И каждый раз, когда я приезжала, она подходила и напоминала, что хочет к нам. Я взяла ее за осознанное и обдуманное решение. Многих я не беру, когда не вижу перспективы, не вижу стремления к изменениям и объективной мотивации.

«Дети ревут: "Мама! Мама!" Разворачивалась и шла обратно»


Елена — родом с Сахалина, воспитывалась без родителей, бабушкой. «Мама просто однажды привезла меня к ней и исчезла, отец тоже устраивал свою жизнь, нашел новую женщину, с мачехой я не общалась», — рассказывает женщина. Позже Елена переехала в Лысьву, вышла замуж в 17 лет, родила ребенка. От первого мужа ушла из-за измен. Он забрал дочь.

— Тут и моя вина была. Молодая, глупая, — вздыхает женщина. — А год спустя, в 1995-м, у меня умерла бабушка. Я ее всегда мамой звала. Она была моим самым любимым человеком. В этот же год мой цех сократили, потом вообще предприятие ликвидировали. Я осталась без работы. Я поехала на похороны и там после них ко мне подошла мачеха: «Может, ты теперь, сучка, с голоду сдохнешь». Как-то всё навалилось сразу. Сосед угостил наркотиками. Стала колоться. Потом наркотики готовили у меня дома. В 1997 году меня закрыли.

В колонии Елена отсидела три года. Когда вышла, ей было 23 года.

— Я приняла мысль, что несу свое наказание, — рассказывает о первой судимости женщина. — Поэтому просто привыкла к режиму колонии. Одни и те же действия в одно и то же время. И так три года. Я хорошо рисую, вот и рисовала в отряде плакаты к праздникам.

И по-домашнему устроенная кухня

И по-домашнему устроенная кухня

Поделиться

После колонии Елена устроилась работать в торговой точке на рынке. Вновь вышла замуж. И следующие семь лет замужества женщина называет «страшными». Первый год, говорит женщина, муж был заботливым и внимательным, у пары родился сын. У мужа Елены было двое детей от первого брака, одному сыну тогда было три, второму — пять лет. Оба мальчика жили с отцом и Еленой.

— А потом он начал меня избивать. Можно сказать, чуть ли не убивал. Он мог меня ударить на ровном месте ни за что, — говорит Елена. — Например, спать легли, всё вроде хорошо, а в меня кулак летит. Однажды не глядя сломал руку в трех местах. Просто сел мне на грудь и о колено переломил. Тогда завели уголовное дело, оно ничем не закончилось. Я с ним осталась жить. Пытаюсь вспомнить хоть пару хороших моментов жизни с мужем — и не могу. По побоям я обращалась в полицию. Мне отвечали — он вас ведь не убил. Я пыталась уйти от мужа, однажды жила у подруги две недели, но вернулась ради детей. Они ревут: «Мама! Мама!» У меня сердце слабое, разворачивалась и шла обратно. Не могла я их оставить. У меня не было ни друзей, ни подруг, муж запрещал. На мое 30-летие за то, что я собрала коллег в кафе на рынке, он ночью меня на улице запинал, у меня глаза даже не открывались. До сих пор осколок ребра плавает на легком.

Женщина говорит, что не уходила еще и потому, что было некуда — специализированных центров помощи тогда не было, не было у Елены и своего жилья — когда она отбывала первый срок, отец с мачехой продали их общий дом.

В 2006 году, когда сыну было пять лет, Елена попала в СИЗО. Ее судили по статье 116 УК РФ «Побои» и вынесли условный срок. Кому именно нанесла побои, Елена не хочет говорить.

— Муж дал свидетельские показания против меня. Пока я находилась в тюрьме, у мужа из-за пьянства забрали нашего общего сына, — рассказывает Елена. — Когда я вышла из СИЗО, моего ребенка уже усыновили и увезли за границу. В Испанию.

Отношения с мужем оставались по-прежнему плохими, хотя пара ждала второго общего ребенка. По словам Елены, он поднимал на нее руку даже тогда, когда она ходила беременной. Поэтому младший сын родился недоношенным — на шестом месяце беременности. Елена утверждает: в роддоме ей сказали, что ребенок умер через сутки.

— Я там вообще не могла находиться, роженице приносят на кормление грудничка а я вою белугой, — рассказывает женщина. — Я не знала, что ребенок был жив, и в итоге моего сына передали в дом малютки, его также усыновили за границу. Все эти годы органы опеки не пытались даже найти меня.

В 2007 году, через три года после рождения второго ребенка, Елена развелась с мужем. Переехала в Краснодарский край, потом вернулась в Пермь.

В центре есть компьютер

В центре есть компьютер

Поделиться

«Я нанесла один удар. И попала в сердце»


В 2015 году Елена познакомилась с мужчиной. Решили жить вместе. Однажды из-за размолвки с сожителем Елена решила переночевать у подруги в ее коммуналке — «чтобы не было скандала». Подруги дома не было, Елену впустил ее молодой человек. В какой-то момент в соседней комнате раздался крик — сосед избивал свою сожительницу.

— Дверей в их комнату не было. Я зашла к ним и сказала этому соседу: «Ты зачем женщину бьешь?» Она закрывалась, сидела и ревела, — вспоминает Елена. — А ее сожитель в ответ переключился на меня, несколько раз ударил по голове. Первое, что мелькнуло в голове: «За что?», если он вообще меня первый раз видит. Он бил женщину, я знаю по себе, каково это. Я думала, может, слова услышит и отступится. Я развернулась и ушла в комнату подруги. Думала, пускай он дальше там свои отношения выясняет.

Сосед пошел за Еленой в комнату, парень подруги стал заступаться за нее, но в ответ были оскорбления и угрозы. Мужчины вышли разбираться в коридор, но сосед вновь вернулся к Елене и ударил по голове. Женщина сидела у стола. Вспоминает: кричала, просила уйти, а дальше помнит кровь…

— У меня первая мысль была, что я попала ему в ногу, — говорит Елена. — Потому что он стоял передо мной, а я сидела в кресле. Отойти от него не было возможности: если бы я встала, он бы дальше стал бить. Ударила один раз, оказалось — в сердце. Он бочком отошел и вышел из комнаты. В прихожей он упал. Я вышла, стала щупать пульс, а он лежит серо-зеленый. Пульс был, но слабый. Потом эта сцена в мыслях повторялась весь срок в тюрьме. Я как будто отключилась... Не помню, как нож оказался у меня в руках. Он лежал рядом на столе. Я сама очень долго терпела насилие дома. Больше не позволю. Я просто не смогла пройти мимо этой женщины и смотреть, как ее бьют. Сейчас, отбыв такой срок, я, наверно, пройду мимо...

Когда Елена поняла, что произошло, попросила Александра вызвать скорую. Но тот был сильно испуган.

— Та девушка выскочила, она была пьяна, — вспоминает женщина. — Я ее тоже просила скорую вызвать. Она подбежала, давай пинать его: «Чтоб ты сдох!» Я вышла на лестничную площадку и позвонила соседям. Попросила телефон, у меня не было своего. Сама вызвала скорую.

Приехала бригада скорой помощи, медики сообщили в полицию об убийстве. Как говорит Елена, она сидела и ждала наряд полицейских.

— Я собралась, оделась, стояла у двери и ждала полицию. Я себе тогда мысленно и срок выписала, и в колонию «поехала», — говорит Елена. — Я даже не знала, как зовут того мужчину. Он был пьяный, у него была тяжелейшая степень опьянения. У меня не было никакого умысла его убивать. Об этом я говорила на суде. Самообороной мои действия тоже не признали. Сожитель подруги сказал, что сосед избил сожительницу и его самого, но меня он не бил. Меня никто не услышал.

На следствии Елена сделала чистосердечное признание. Ей грозило до 15 лет колонии, дали около 10 лет.

— Когда услышала: девять лет девять месяцев, сначала не осознала, что такой большой срок, осознание пришло, когда уже этапировали в колонию, — добавляет Елена. — Первые дни пустота была, как будто душу вынули. Это останется со мной на всю жизнь.

«Я очень хочу увидеть своих детей»


В колонии Елена старалась не наживать врагов, если был негатив, обходила конфликтных осужденных стороной.

— Если меня там оскорбляли — я разворачивалась и уходила, — рассказывает Елена о жизни в колонии. — Бывали драки из-за работы на фабрике, я была швеей. В колонии у меня было несколько подруг, мы и сейчас общаемся. По статье «Убийство» сидит много женщин, некоторых точно так же избивали мужья, они не вытерпели. Кто-то рассказывал о себе, а кто-то замыкался, а я не люблю с допросами лезть к человеку. Другой самой популярной статьей в колонии, за что отбывали срок, была народная статья 228 — о наркотиках. Были и пожилые женщины. Бабушка А. до сих пор сидит. Ей 70 лет.

Поделиться

Во время разговора Елена немного закрывает руки. На них несколько наколок. На вопрос, что они символизируют, сильно смущается и говорит: «Это по молодости было. В колонии сама себе сделала на первом сроке. Я не хочу про это говорить. Хочу это свести». Еще сильнее прячет руки.

В колонии Елена написала несколько икон: Александра Невского, Богоматери и распятие Иисуса. Вообще, срок там женщина называет потерянными годами. Но говорит, что за это время пересмотрела свою жизнь — от и до. Сейчас хочет начать ее с чистого листа.

О судьбе своих детей, которые росли в детском доме, Елена узнала спустя 15 лет, отбывая срок в колонии. В 2018 году туда на имя Елены пришел запрос из Испании, что ее ищут.

— Это письмо написала жительница Испании, которая усыновила моих детей. Сначала она Виталия усыновила, а потом через несколько лет — Кирилла. Сейчас им по 20 и 18 лет, — рассказывает Елена.

Сейчас Елена пишет электронные письма своим сыновьям с помощью интернет-переводчика. Русский язык они не помнят.

Елена очень благодарна команде центра «Нечужие».

— Я за колючей проволокой была семь лет. После такого срока очень тяжело. Кому-то, может быть, легко, мне — нет, — говорит Елена. — Здесь мне помогли адаптироваться на воле. Первое время я работала на швейном производстве. У Анны Вадимовны (Каргапольцевой. — Прим. ред.) был с ними договор. Анна Вадимовна помогла прикрепиться за поликлиникой. В центре меня очень поддержали, со мной везде ходила Агния (это самая первая подопечная центра «Нечужие»), ездила в банк, чтобы я получила карту. В центре со мной работал психолог. А Анна Вадимовна много помогает даже просто советом, я прислушиваюсь, если не могу в какой-нибудь ситуации найти правильное решение.

Как отмечает сама Каргапольцева, в центре «Нечужие» Елена стала чувствовать себя увереннее. Почти сразу устроилась на работу, восстановила свидетельство об образовании, нашла детей и восстановила с ними отношения, сейчас изучает английский язык.

— Но всё это она делает сама. Я только частичный мотиватор, — улыбается Анна. — Наш принцип: чтобы наши девушки постепенно стали самостоятельными, вернулись к обычной жизни.

Елена улыбается, потому что верит, что начать жить нормальной жизнью никогда не поздно

Елена улыбается, потому что верит, что начать жить нормальной жизнью никогда не поздно

Поделиться

После швейного производства Елена смогла найти другую работу. Сама устроилась в торговый центр уборщицей. Женщина уверена: начать жить нормальной жизнью никогда не поздно.

— Я сейчас детей хочу повидать. Это главное в моей жизни, — добавляет Елена и показывает фотографию, которую ей прислали сыновья. С фотографии смотрят двое повзрослевших парней. Елена надеется, что, как только закончится три года ограничения свободы, сможет сама приехать к своим детям.

По теме

  • ЛАЙК15
  • СМЕХ4
  • УДИВЛЕНИЕ1
  • ГНЕВ2
  • ПЕЧАЛЬ11
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter