«Мы еще выгребаем за счет опыта, а молодые…» 83-летний легендарный актер Михаил Жигалов — о современном кино и любви к театру

Недавно известный актер Михаил Жигалов побывал в Самаре в качестве звездного гостя Народной премии наших коллег из 63.RU. Так появилась счастливая возможность взять у артиста эксклюзивное интервью, в котором поговорили о театре, современном кино (и даже услышали от Михаила Васильевича анекдот).

— Может быть, у вас есть какая-то роль, которую вы в своем родном городе, в Самаре, больше всех любите играть?

— Сейчас играю уже не очень часто, возрастных ролей-то не так много. Но вот мы в апреле здесь были, играли «Любовь и голуби». Знаете же, что это пьеса сначала была? И мы там с Раей Рязановой играем соседей, стариков — дядю Митю и тетю Шуру. И мы с удовольствием их играем, и зрители очень хорошо принимают. Пьеса очень сильно отличается от фильма, от сценария, она гораздо более хулиганская. А у нас очень удачный спектакль, мне кажется.

— Есть ли у вас любимая кинороль?

— У меня много любимых киноролей. И есть среди них и такие, каких зрители мало видели. Например, телевизионный спектакль, называется «Хлеб для собаки» по повести Владимира Тендрякова. Очень пронзительная работа. Мы снимали его в пустыне, в сложных условиях. И сначала казалось, что снять его просто невозможно. Но получилось.

— А есть персонаж, которого вы бы сейчас хотели сыграть?

— Вы знаете, я как-то очень рано по этому поводу принял такую позицию, чтобы не мечтать о чем-то, а делать из того, что тебе дается, максимум. Если брать театр, то у меня было 10−12 лет театрального счастья — это Чеховский фестиваль. И его создал и руководил им Валерий Иванович Шадрин. И он привозил разные вещи, спектакли разных жанров. Но они все были талантливые. И людей подбирал потрясающих — очень талантливых, очень деловых людей.

Так мы работали 10 лет. Ездили на гастроли, в том числе и за границу. «Двенадцатую ночь» мы возили просто везде, вплоть до японцев. Кстати, когда мы приехали в Японию, нас предупредили, что у них особое отношение и чтобы мы не рассчитывали на успех. И мы решили, что будем играть для себя. А получилось так, что в конце первого акта зрители уже хохотали…

— У вас за плечами огромное количество ролей в фильмах и в театре. Расскажите, где вам больше нравится играть — в кино или в театре? И почему?

— Конечно, в театре. Театр — это актерское искусство, а кино — это режиссерское искусство. Давайте рассуждать — кто отвечает за результат в кино и в театре?

— Наверное, режиссер?

— В кино режиссер, потому что в кино зритель видит то, что сделает режиссер.

— А в театре за результат отвечают актеры, да?

— Конечно. Есть такая серия анекдотов об актерах о режиссерах. Расскажу один. Столичный режиссер приезжает в провинциальный театр ставить спектакль и осматривает труппу. А один из местных режиссеров подходит к нему и говорит: «Только ради бога, не подумайте ничего. Просто мой вам совет — Иванова не берите». А Иванов столичному режиссеру очень нравится, и он не поймет, почему не брать-то. Подходит директор: «Только ничего не подумайте, но Иванова в спектакле не занимайте».

Он опять ходит, смотрит Иванова. В итоге назначает его на главную роль, начинает репетировать, не нарадуется: он еще только хочет что-то Иванову сказать, а тот уже делает. И вот премьера, режиссер садится в партер. Начинается спектакль, выходит Иванов и ничего о том, о чем они договаривались, не показывает. Режиссер в полуинфарктном состоянии. Антракт, он идет в гримерную, спрашивает: «Что происходит?!». А Иванов отвечает: «Так, спокойно, вы работали — я вам не мешал, теперь вы мне работать не мешайте».

Я это к тому, что театр — это актер. Я выхожу на сцену, я отвечаю за результат. Да, в идеале мы вместе репетируем с режиссером, всё проговариваем, но в результате всё-таки я отвечаю за итог.

А в кино — нет. Пример. Приходит режиссер, говорит: «Миша, дай я сниму твой крупный план. Смотри: сначала ты смотришь туда куда-то, потом, будто услышишь что-то, какие-то слова, поворачиваешься, считаешь до трех, улыбаешься и отворачиваешься». А дальше он делает два кино. Первое: я смотрю вдаль, потом слышу женский голос, оборачиваюсь, вижу молодую женщину с ребенком на руках, малыш лепечет: «Деда». И я улыбаюсь. Получилась добрая, симпатичная семейная история.

Второе кино: смотрю вдаль, слышу женский голос, оборачиваюсь, а там полуголая девица призывно говорит: «Иди сюда». И я улыбаюсь. И уже совсем другой посыл — и все говорят, мол, вот ведь старый сладострастник. А я ни того не играл, ни другого не играл. Я просто выполнил, что сказал режиссер.

— Поговорим про современное кино. Как вы относитесь к нему и, может быть, есть какие-то любимые картины?

— Нет у меня любимых картин, я к современному кино не отношусь никак, к сериалам не отношусь никак, но иногда приходится там работать. Понимаете, сейчас мне вообще так жалко актеров, и молодых особенно. Ведь как было в наше время? Восьмичасовой рабочий день, обеденный перерыв. Вечером есть возможность подумать, поговорить с режиссером, попробовать новое. Выработка была такая, что можно было делать дубли. А сейчас рабочий день 12 часов — и каждый день 12 часов. Это не то чтобы подумать, вообще ничего не успеваешь… Ну ладно, мы еще выгребаем за счет опыта, а молодые-то, их и так плохо учат. И хорошо, если они точно попадают в роль, выстреливают, а дальше…

— У вас дочь совсем молодая. Советуете ли вы ей какие-то картины посмотреть, какие нравились вам?

— Дочери 34 года. Она живет далеко. С ней у меня смешно было, когда она была маленькая… Был такой момент, снимали сериал «Русские амазонки», несколько сезонов. И вот однажды ее не с кем было оставить, и я взял дочь с собой на съемки. Приехали, а она быстро сориентировалась — уже сфотографировалась со всеми, Леня Якубович покатал ее на вертолете, над водой полетал, она такая счастливая была. Едем обратно, и она мне говорит: «А может, мне стать артисткой?»

— Но в итоге она не занялась актерством?

— Нет, слава богу, нет (улыбается). Хотя она занималась в театральной студии. Они там с дошкольного возраста занимались. Их не учили читать, писать, считать, они там рисовали и танцевали. Мне больше всего нравилось, у них была комната, где они бесились. А потом она приходила домой, брала лист бумаги, краски — и начинала свои эмоции рисовать, не боялась, не стеснялась. Но актерского мастерства я в ней не видел.

— Были ли какие-то ваши роли, в которых маленькая дочка вас не узнавала? Или в которых вы ей категорически не нравились?

— Чтобы я в какой роли дочери сильно не нравился, не помню. Но помню, что однажды жена дочку утешала, когда та очень переживала за меня, видя на экране.