«Целый день ничего не ела, я тоже человек»: как пермские студенты пытаются подработать и совмещают это с учебой — истории

Первый серьезный опыт работы чаще всего приходится на студенчество. По данным Ventra Go! , каждый второй студент (51%) совмещает обучение с подработкой. Кто-то зарабатывает деньги на свои карманные расходы, а для кого-то это необходимость.

Многих поиск работы с подходящим графиком приводит в сферу обслуживания. Но отсутствие опыта оборачивается переработками, физическим и эмоциональным истощением. В этом материале рассказываем истории трех пермских студентов о том, как подработка изменила их учебу и повседневную жизнь.

Многие студенты при поиске работы в первую очередь смотрят на возможность гибкого графика и заработную плату. Иногда это единственное, что они знают при попадании на работу. Но и эта информация оказывается не совсем точной.

Соня (имя изменено по просьбе героя, также мы не публикуем ее фото, так как она по-прежнему работает в компании, о которой рассказывает) начала работать в кофейне со второго курса. Привлекло ее то, как подруге удавалось совмещать обучение и подработку. До этого у нее был опыт работы в магазине, поэтому она знала про ряд сложностей в сфере обслуживания. Однако некоторые вещи стали неожиданностью.

«Были моменты, к которым я не была готова. На собеседовании я сказала, что не всегда смогу брать по три полные смены за неделю из-за учебы. Мне сказали, что в этом нет проблемы. В итоге мне периодически писали, что у меня недобор и нужно выйти на работу. Не можешь выйти — прилетают претензии. Можешь выйти — тебя могут не поставить. А если ты не набираешь три смены, то за каждую отработанную получаешь 1900 вместо 2300», — делится Соня.

Аня начала работать в студенчестве и за три места учебы сменила еще больше рабочих. Со временем у нее сложились свои критерии к выбору работы: стабильный оклад и вопросы без «подковырок» на собеседовании.

«Вопросы с подковыркой — это вопросы с двойным дном. Например: „Снимаете ли вы квартиру?“ Если у тебя есть прям жесткая нужда, они это фиксируют», — рассказывает Аня.

И в случае Ани сложившиеся представления не всегда сходились с реальностью. Так было, когда девушка пришла работать в федеральную сеть магазинов одежды.

«Мне казалось, что раз они федералы, то всё будет постабильнее. Раз свободный график, то ты выбираешь часы и выходишь в них. Но эта история могла вообще никак не учитываться, — сетует Аня. — Допустим, ты можешь только с утра, а тебя поставят либо на полдень, либо с вечера. Приходится выходить. Ты можешь даже попробовать поговорить и отказаться. Но на тебя надавят или обесценят. Никуда не денешься».

Свободная выработка часов оказалась с такой же подковыркой, как и в кофейне. Чтобы не получить в два раза меньше, необходимо выработать 86 часов в месяц, то есть работать почти по три часа ежедневно.

«Когда у тебя запара на учебе, ты никак не можешь выработать эти часы. Приходится искать выход, потому что без зарплаты останешься. Хотя официально это не было прописано», — делится девушка.

Проблемы с ожидаемой зарплатой на этом не закончились. В договоре была прописана одна сумма за час, а вышла другая. Никаких дополнительных соглашений на руки, только объяснения, что зарплата изменилась. Любые другие вопросы получали «никакие ответы».

Лиза пришла в фастфуд на втором курсе. Привело туда желание денег, нового опыта и испытаний. Продержалась она четыре месяца.

«Вот испытала. Я думала, это будет интересно и весело. В принципе, это и было, просто потом… Тяжело это. И под конец невесело совсем, — признается девушка. — Если для кого-то это единственный шанс более-менее нормально жить, то это печально».

У Лизы еще на собеседовании спросили о том, понимает ли она, что это за работа. Обозначали лишь то, что будет иногда тяжело. И вот иногда было совсем тяжело. Так, Лизе хотелось бы заранее знать о том, что можно было не разгружать склад до четырех утра, а попытаться как-то отказаться и перейти работать на другую точку.

«Сначала я была на смене с 14:00, а потом меня оставили до 00:00. То есть закрыть смену и уехать домой. Но в итоге мы с девочками разгружали склад. Тогда всё сокрушалась, что в зал не успела: мне надо было делать румынскую тягу с двумя гантелями по 12,5 килограмма. А по итогу получилось, что я коробки по 12,5 килограмма туда-сюда таскала. Если правильно приседать, то почти то же самое», — шутит Лиза.

Задержка после 22:00 оплачивалась по 200 рублей в час вместо обычных 180. Однако после 00:00 любая доплата заканчивалась. По мнению руководства, это была проблема работников, что они не смогли вовремя закрыть смену.

Если продолжать тему экстрачасов, то в кофейню бариста приходит за неоплачиваемые полчаса до смены, чтобы подготовить точку. Если опоздает, то получит штраф в 500 рублей. Клиенты, приходящие за минуту до закрытия, задерживают бариста на еще дополнительные полчаса (приходится заново отмывать оборудование и считаться). Откажешь в обслуживании — штраф в 900 рублей. Сломалось оборудование или потекла раковина — остаешься и убираешься.

В федеральных сетях магазинов ночные инвентаризации проходят три-четыре раза в год. Потом могут оплатить такси, но только в том случае, если нет перебора по часам. Работа в праздничные дни дополнительно не оплачивается — в отличие от фастфуда, где за смену дают в два раза больше. Задержки при закрытии не учитываются, а они случаются из-за клиентов, пьяных посетителей и отсутствия обучения по закрытию смены. При этом учитываются систематические пятиминутные опоздания, после которых могут вырезать отработанный час.

Девушки довольно быстро рассказывают четкий распорядок полного рабочего дня. И практически не задумываются над вопросом: «Какие есть сложности?»

Так, в кофейню нужно приехать за полчаса до начала смены. Всё начинается с терминала, подготовки оборудования, подсчета склада, исправления косяков сменщика. Затем нужно сфотографировать и отправить работодателю зону гостя, свой внешний вид (грязный фартук, несобранные волосы, не черная одежда — штраф) и товары с истекающим сроком годности. Потом идут утренние и дневные потоки клиентов.

«Вот эти страшные времена пройдут — надо прибраться, — делится Соня. — Мусор выносишь два раза в день, потому что он очень тяжелый: улетают две коробки упаковок с молоком, стаканчики, пакеты из-под зерна, банки из-под сиропа, куча салфеток. За один раз это не вынести. Но слив — это самое тяжелое».

Слив — это уборка жидкости, которая остается от кофемашины. Не на всех точках есть раковины или прямой доступ к водопроводу, поэтому отходы от приготовления кофе сливаются по трубе в ведро. Бариста необходимо ходить и сливать эту жидкость 2–3 раза в день.

Потом могут быть поставки, которые нужно принимать даже с потоком клиентов. Делаешь уборку — и можно немного посидеть. Соня предпочитает тратить это время на учебу.

С 12:00 до 16:00 можно закрыться на 20-минутный обед. Также каждые полтора часа с разрешения руководства можно уходить на 10-минутный перерыв. Главным условием является то, чтобы в зале никого не было, иначе не закрыться. Не успел взять перерыв на обед, потому что из зала никто не хотел уходить или был занят своими обязанностями? Можешь попробовать согласовать с руководством обед уже после всего.

«Бывают люди, которые могут сидеть по пять-шесть часов. Ты можешь попросить выйти на пять минут, но не все люди понимающие. Бывают те, кто из принципа не выходит, — Соня продолжает еще долго перечислять. — А если у тебя месячные? Когда первые дни работаешь, стесняешься попросить, а потом уже всё равно».

Подготовку к закрытию Соня начинает за два часа: чистит оборудование, пересчитывает склад, выливает и выносит отходы, работает с терминалом. К вышеперечисленному может добавиться воскресная инвентаризация (потери делятся на всех, кто работал на точке), промывка баночек в начале каждого месяца и генуборка. В среднем за смену у Сони выходит 2100.

В кофейне и фастфуде обучение было достаточным. В сети же магазинов ситуация иная. Обучающая платформа посвящена истории магазина и технике безопасности. А обучение по самой работе зависело от обычных сотрудников и их личной инициативы.

«Вся нужная информация передавалась от сотрудника к сотруднику, — поясняет Аня. — У коллеги по магазину была тетрадка еще с другой точки, с помощью нее и обучала нас. Сколько мы задерживались, чтобы она просто показала, как открываться-закрываться».

Обязанностей в магазине достаточно: работа на кассе, помощь покупателям, уборка примерочных, отпаривание товара, переоформление зала и переоформление зала, если руководству не понравится, разбор коробок.

«У нас нельзя было ни сесть, ни присесть — ничего. Нужно было коробки таскать. Очень много коробок. Прям жесть, как много коробок, — сетует девушка. — В федеральных компаниях очень часто поставки приходят. Сейчас я работаю у частников, там в год максимум 3–4. Мы их разбираем и развешиваем неделю. А у федералов это просто нескончаемая работа. Всю неделю разбираешь, не дай бог не успеешь — нагрузка еще увеличится».

Самый главный минус по самой работе и зарплате — это итоги той самой ночной инвентаризации. Весь исчезнувший товар вычитается из зарплат всех сотрудников, даже начальства. До прихода Ани у одной сотрудницы вычли из зарплаты девять тысяч рублей. Так что к обязанностям добавляется охрана товара.

«В зале обычно двое сотрудников. Один ходит между примеркой и кассой, а другой — по залу, — говорит Аня. — Во время скидок большой поток людей, ты не успеваешь уследить за всем. А люди очень хорошо тырят курточки. Я была только на одной инвентаризации. Там была большая недостача, а ставка и без того маленькая. Считай рабство».

Работа в фастфуде — это работа по станциям. Самая легкая — та, на которой готовят напитки, чуть сложнее — работа с фритюрницей, упаковкой и кассой, средняя — кухня, самая ужасная — панировка. Лиза до панировки так и не дошла, но рассказывает про нее так, как будто сама прожила этот травматичный опыт:

«Она находится в самом дальнем углу, от нее постоянно ужасно жарко. Обычно там работали мужчины, потому что это огромная тяжесть. Один-два килограмма курицы и эта корзинка, которую постоянно тягаешь. Ребята носили длинные целлофановые перчатки — специи очень жгли руки».

Можно было закрепиться на любой из станций, а можно было бегать между ними. Сама работа шла пиками. Утро скучное и спокойное. В первый час справляется один сотрудник. Но с 12:00 и с 18:00 начинается «запара».

«В обеденное время начинают идти заказы ужасные, просто нещадные. Вы, три человека, стоите, пытаетесь с чем-то справиться. Курица готовится минут 40, а заказы висят час. Вечером еще хлеще. Но там смена подтягивается, уже веселее становится. Особенно когда изначальный коллектив был. Можно было посмеяться», — вспоминает девушка.

Между пиками Лиза старалась выбить обед. Обычно их подгоняли и не давали спокойно посидеть, ведь «можно поесть на ходу». Плюсом являлось то, что обед был за счет заведения. Но были те, кто добавлял себе больше, чем положено по меню. Заведение насчитало убытки и в наказание весь коллектив две недели обедал самым дешевым куриным бургером из меню.

«Там и так все гастритники с этим фастфудом», — добавляет Лиза.

Ночная смена подходит к концу после того, как закроется ТЦ. Нужно унести подносы, всё отмыть и особенно свою станцию. Занимает это обычно полтора-два часа.

«Если ты свою станцию прибирал, то свободен. Но ты же своих не бросишь, ждешь. Если что, помогаешь или они тебе помогают. Вот так и держитесь», — говорит Лиза.

Дополнительной обязанностью могло стать мытье полов. Но в основном это были выброс мешков мусора размером с человека, разгрузка машины с ингредиентами, вынос больших коробок со склада.

Самое неоднозначное в сфере обслуживания — люди: и клиенты, и коллеги. Их называют самым главным минусом и плюсом.

У Сони в кофейне была та самая «запара», когда она не успела поесть в обеденные часы: по очереди была работа с двумя стажерами, а еще и поток людей. Вечером девушка согласовала с начальницей пропущенный обед. Дверь закрыла, табличку о перерыве повесила, но пришла женщина, которой нужен кофе.

«Сначала моя стажерка сказала, что мы на обеде, но женщина ей нахамила. Потом подошла я и пыталась объяснить, что я целый день ничего не ела и хочу поесть, что я тоже человек, — вспоминает Соня. — Она ответила, что ей всё равно и грозила плохим отзывом. Потом просила, чтобы стажерка сделала ей кофе, пока я ем. Я пыталась объяснить, что она еще не умеет. Тогда она мне сказала: „Ну вы приготовьте мне кофе“».

В итоге после очередного отказа женщина всё-таки ушла в соседнюю кофейню, забрав с собой половину обеденного времени. Соня успела поесть только в процессе работы.

«Чаще всего такие моменты доводят до нервного срыва, если ты работаешь каждый день, — сетует девушка. — Трясутся руки от голода, усталости и нервов. Люди требуют хорошее настроение или пишут плохие отзывы, если им не улыбнешься и не ответишь. Мы все люди, мы все устаем, и почему у других отсутствует эмпатия — я не знаю».

Про хороших людей Соня тоже не забывает. Рассказывает про постоянников, которые всегда поднимают настроение или оставляют чаевые. Во время интервью к девушке как раз пришла одна «постояшка». Бариста рассказывала про свои успехи на учебной практике, а девушка жаловалась, что ей приходится пить кофе у кого-то кроме Сони.

Единственным человеком, который назвал людей лучшим, что есть в работе, была Лиза.

«Мне очень нравилось стоять на кассе. Все эти экстравагантные подростки очень вежливые. Они всегда пожелают добра, здоровья, доброго дня. Помню, индусы заказывали и говорили: „You are so beautiful“. Постоянные клиенты всегда улыбались — знаешь, что попросят, где работают. Даже не „клиенты“ — нет. Мы их называли „гостями“. Когда в этом оказываешься, на плохое сильно внимание не обращаешь», — рассказывает Лиза.

Следующие люди, которые помогают существовать на работе, — это коллеги. Аня рассказывает про них с теплотой:

«Как бы тяжело ни было на работе, ты вывозишь именно на окружении. Я больше знакомых приятельниц и друзей нашла на рабочих местах, чем на учебе. Потому что на учебе люди как будто не понимают состояние, когда в таком раздрае живешь. На рабочем месте ты встречаешь людей, которые плюс-минус схожи проблемами, поэтому у вас возникает связь. Наверное, только благодаря девочкам работа того стоила».

Объединяющая проблема — это отсутствие работающей кнопки ГБР. В федеральной сети магазинов одежды ее вообще нет. В кофейне не на всех точках эта кнопка есть. Соня рассказывает, что единственный для нее вариант — это закрыться.

«В случае чего я даже выбежать из этой точки не могу, только закрыться. Был не один случай. Когда мужчина бил свою женщину. Когда было два пьяных мужика. Когда один мужик предлагал всякие непристойные вещи, а после этого начинал читать эротические стихи», — вспоминает девушка.

Совмещать работу и обучение — это задача со звездочкой, особенно если работа тебе необходима. Для Лизы фастфуд как был обычной подработкой, так и остался. Она это время иронично называет «марафоном». На работе она была с 08:00 до 13:00, в 15:15 начинались пары и шли до пяти-семи вечера. Потом Лиза ездила в спортзал. Это было в идеале, но могли поставить полные смены, которые необходимо отработать.

«Работать на втором курсе было полегче. У нас достаточно лояльные преподаватели, — делится Лиза. — Я делала домашку, как-то училась. Да, тогда явно что-то не докручивала и не доделывала. У меня не хватало не то что времени, у меня не хватало сил. Работа ужасно истощает, ты просто не можешь».

Для Сони подработка в кофейне изначально была для своих карманных расходов и помощи родителям. Но на следующем курсе в течение полугода девушке пришлось платить за съемную квартиру самостоятельно, а значит, находить по 30 тысяч в месяц.

Когда просишь Соню рассказать о распорядке дня в то время, то слышишь продолжительное и болезненное «о-о-о». Подъем в пять утра — едем из Закамска. Возможный завтрак. Работа до часу, за это время надо постараться сделать самые простые задания по учебе. Затем закрывать долг по физкультуре с прошлого триместра. Две-три пары, если стоят ненужные лекции, то нужно делать задания. Закрывать физкультуру этого триместра. Бежать и снимать мероприятие до восьми-девяти вечера для студенческого медиа. Дома нужно доделать по учебе то, что не получилось сделать на работе, приготовить поесть и прибраться.

«Я сначала не знала, как жить одна. Получалось спать только по четыре часа, — рассказывает Соня. — В итоге два раза падала в обморок от перенапряжения и голода. Часто стоял выбор — пойти на пару или заработать на покушать. Также не было права болеть. Работала с температурой, иначе не смогла бы заплатить за квартиру. Но больше устаешь морально, так что я сильно повзрослела за этот период».

Не так давно Соня получила комнату в общежитии. Работа вернулась в статус подработки. Теперь девушка думает о том, что надо срочно идти к врачу, чтобы проверить организм, и к психологу, чтобы успокоить нервы. Появилось время.

Кажется, что у Ани больше всего опыта в совмещении. Сначала она училась в академии в своем городе и удаленно работала в архиве над базой данных. Поняв, что «ловить здесь нечего», Аня переехала в Пермь и поступила на бюджет в педагогический университет. С очным обучением она совмещала работу в Tom Tailor.

«Выходишь на работу с 10:00 до 13:00. Бежишь на учебу, после учебы опять выходишь на работу. В выходные берешь полные смены, чтобы хоть что-то заработать. Спишь по четыре-шесть часов. В худшие дни — по два часа, потому что уже от тревоги уснуть никак не получается», — сетует девушка.

По словам Ани, в педуниверситете совсем мало преподавателей, лояльных к работающим студентам. Там спрашивают о пропусках, но ответы о работе не принимают. «Почему родители тебя не содержат?» — для Ани, как и для Сони, это глупый вопрос, который хочется слышать в последнюю очередь.

Когда Аня поняла, что совмещать не выходит, то нашла работу у частников с графиком два на два. Позже отчислилась и сразу нашла себе вариант с дистанционным обучением. Правда, на платной основе, около 30–40 тысяч за семестр, из-за чего пришлось искать вторую работу и как раз идти в федеральную сеть с более-менее гибким графиком.

«Вуз как раз для людей, которые не могут не работать. У них онлайн-платформа и лекции всегда в записи. Есть практическая часть с хорошим дедлайном. Есть промежуточные и итоговые тесты. Еще и полноценное прохождение практики. Можешь спокойно успевать усидеть на двух стульях, — поясняет Аня. — Это, наверное, самый комфортный вариант обучения, который я могу себе позволить».

При вопросе о том, когда стоит уволиться, Лиза в первую очередь начала говорить о людях, которые там вынужденно.

«Понимаете, там были разные люди. Вот люди без образования, они уволятся — и куда им дальше? Такие же студенты, которые, как и я, сильно в деньгах не нуждаются, просто пошли себе заработать, — делится девушка. — Они могут уйти в любой момент. Я заработалась и уволилась, когда уже мне было очень плохо. Это ужасно тяжело — совмещать работу с учебой, со своими хобби. Запихать-то это всё в один день можно, но должно быть время на отдых. Без отдыха ты просто сыплешься. Спать по пять часов — это отвратительно. Опыт нормальный, но я бы не повторила ни за что. Не хочу вообще».

Оптимистичная Лиза начинает совсем сыпаться и выговаривает огромное засевшее чувство усталости и раздражения от работы в фастфуде.

«Конечно, можно высасывать из пальца кучу плюсов, но вообще-то там одни сплошные минусы. Это тяжело физически, не только потому что ты постоянно что-то таскаешь, — говорит Лиза. — Всё равно это грязная работа. Тебе обжигает руки по локоть паром и маслом. Ты постоянно купаешься в химии — мылишь-моешь-мылишь-моешь. Руки были избиты работой. Ужасно старая форма. Футболка была настолько заношенная, замызганная и замасленная, что никакая стирка не помогала. Там на всех была одежда не по размеру. В этом просто противно находиться. Эта работа довела скорее психологически».

Соня говорит, что все точки невозврата были пройдены в вынужденный период. Сейчас она никуда не торопится и вернулась в учебу с головой, старается запомниться на практике и получить свою желанную работу.

Увольняться, по мнению Сони, надо, когда есть возможность и когда «превращаешься в человека, который недоволен своей жизнью и работой». Ничего нет страшнее внутреннего ощущения. В этом плане Аня чувствует то же: что сам ее организм передает сигналы о необходимости срочного увольнения.

«Я уже научилась это слушать. Начинаю очень много болеть и не очень хорошо себя чувствовать, — говорит Аня. — Значит, я не для этого места, значит, уже всё. Обычно когда я что-то меняю, то начинаю нормально себя ощущать и больше не болею».