Все новости
Все новости

Поделиться

Как повлияло закрытие пермского проекта на активность СМИ? Какую роль сыграли журналисты в конфликте традиционной и новаторской культурной концепции? На эти и другие вопросы ответили ответили гости очередной встречи на тему: «Пермь: Что дальше?».

Дискуссия «Пермь: Что дальше?» продолжается в рамках фестиваля «Текстура». Основными участниками разговора, случившегося намедни, стали пермские журналисты.

Юлия Баталина, культурный обозреватель: «Плюсов у пермского культурного проекта нет, а минусов миллион. Главный минус безобразия, которое у нас произошло, были порушены многочисленные культурные инициативы, которые к 2007 году начали ярко формироваться... Я вижу в этом проявление огромного, неизбывного московского снобизма.

Главные события культурного проекта: смена руководства театра оперы и балета и паблик арт программа.

Журналисты в пермском проекте сыграли огромную роль. Мы его так раздули... Все эти выступления в прессе, сторонники, противники... Просто каждому из нас, лично мне, и лично Гельман должен объявить огромную благодарность и бутылку виски выставить...

Пермская журналистика существует в очень узком рекламном рынке. У нас нет государственных СМИ, если не считать ГТРК. Печатные СМИ все частные. Мой редактор просит не засорять газету информацией о культуре, поскольку должен оплатить каждый сантиметр печати и мой гонорар. Ничто, никакие московские вторжения, не изменят эту картину, потому что пермская журналистика существует в очень жестком информационном формате. Наши СМИ не выживают. Они должны быть полезными, быстро нести объективную, достоверную информацию. Люди, которые приходят в журналистику, чтобы высказываться на интересующие их темы, оказываются в маргинальном пространстве. Они не являются самыми востребованными среди наших журналистов. Мне кажется, пермский культурный проект совершенно не изменил эту картину и не мог изменить».

Иван Козлов поэт, пресс-секретарь музея PERMM: «Один из ключевых девизов выдвигаемых Гельманом, мы строим не корпорацию, а ситуацию. Я до конца понял эту мысль, прочтя книгу Филиппа Зимбардо «Эффект Люцифера».

В 1971 году американским психологом Филиппом Зимбардо был проведен стэнфордский тюремный эксперимент. Психологическое исследование реакции человека на ограничение свободы, на условия тюремной жизни и на влияние навязанной социальной роли на поведение. Добровольцы играли роли охранников и заключенных и жили в условной тюрьме, устроенной в подвале факультета психологии. Заключенные и охранники быстро приспособились к своим ролям, и, вопреки ожиданиям, стали возникать по-настоящему опасные ситуации. В каждом третьем охраннике обнаружились садистские наклонности, а заключенные были сильно морально травмированы, и двое раньше времени были исключены из эксперимента. Эксперимент был закончен раньше срока. Позже была написана книга об этом (информация с сайта Ru.wikipedia.org).

Поведение человека часто определяется не личными качествами, а ситуацией, в которой он оказался. Ситуация в Перми возникла, а вот система на которой она строилась оказалась нестабильной и перестала работать со сменой власти в регионе.

Что касается вопросов дискуссии о журналистике, я этим несколько обескуражен. Я даже не могу понять, что стало причиной появления этого вопроса. Безусловно, пермские журналисты живо реагировали на инфоповоды, связанные с пермским культурным проектом, но это никак не свидетельствовало об изменениях в подходе к выбору информации и отношении к ней. Это было просто механически. Точно так же, как реакция на информацию о пожаре, или о поломке канализации. По моему субъективному мнению, ситуация в СМИ никак не изменилась.

Ситуация ухудшилась, но это имеет отношение не к пермскому культурному проекту, а, скорее, к инициативам Олега Чиркунова, который обязал всех чиновников отчитываться о работе в блогах. Казалось бы, перепечатка пресс-релизов – это самое дно, но вдруг с этого дна постучали. Пермские журналисты начали неосмысленно перепечатывать посты из депутатских блогов. А это позорище неимоверное.

Для пермских изданий, которые пишут о культуре лишь наряду с другими темами, нет необходимости глубоко прорабатывать эту составляющую. Коммуникация между участниками культурного проекта и СМИ была плохо проработана. Не появилось спроса, не появилось и предложения.

Галина Ребель, доктор филологических наук: «Мы обвиняем москвичей в снобизме, но есть и пермский снобизм, еще более агрессивный, чем столичный. Вот эти вещи и столкнулись в рамках того, что называется культурная революция. С моей точки зрения ничего не кончилось и не нужно устраивать тризну. Пусть процессы запущены с ошибками, но они пошли.

Проблема культурного проекта в отношениях со СМИ. За время эксперимента ни разу не удалось выстроить конструктивного диалога. Нам лишь навязывали свои позиции, но наши мнения никто выслушивать не хотел. Надо быть готовыми к диалогу, к спокойной и культурной полемике, а не к предъявлению претензий».

Юрий Куроптев, журналист: «Сложившаяся ситуация уже не актуальна для проведения дискуссии с заявленной темой.

Перми всегда не хватало открытости, город до сих пор не может избавиться от ощущений провинциального гетто. Поэтому взглянуть на себя со стороны было полезно для пермского творческого сообщества. Именно эта возможность появилась в начале культурного эксперимента.

Коллег-журналистов я критиковать не буду. Я согласен с тем, что человеку желающему самовыражаться в пермских СМИ не место.

Фото: Фото автора

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter