«Стабильность — это обман»: пермяк бросил завод, где руководил цехом, и стал пока бедным, но счастливым фотографом

Полгода 26-летний Данила жил без выходных, спал по пять часов и стоял перед выбором — стабильность или риск. Он работал руководителем производственного цеха на заводе, где собирают оборудование для атомных ледоколов и нефтяной отрасли. А потом написал заявление об увольнении и ушел в фотодело. Сейчас Данила зарабатывает 30–40 тысяч в месяц, считает каждую копейку и говорит: «Если прижмет — пойду курьером. Но назад не вернусь».

Сегодня Данила — фотограф, который берется почти за все: репортажи, студийные съемки, рекламу еды, брендов, индивидуальные проекты.

— Хватаю все, что дают, — смеется Данила. — Единственное, что категорически не планирую снимать, это женское ню. А вот мужское можно. Просто я женат.

Пока доход нестабилен: в декабре вышло около 40 тысяч рублей, в январе — тоже. Данила предполагает, что февраль будет примерно таким же.

— Я прекрасно понимал, что первое время будет вот так. У многих, кто снимает несколько лет, доход 100–150 тысяч. Они считают, что это мало. Для меня это пока цель.

Теперь Даниле приходится экономить: ради мечты он сократил количество походов в бары, не покупает одежду и стал смотреть на ценники в продуктовых. Также тщательнее следит за здоровьем — понимает, что на стоматолога пока денег не будет. Но даже несмотря на непривычные неудобства, на производство вернуться он бы не хотел.

— Даже если бы мне платили 300 тысяч, я бы не смог остаться на заводе, — говорит мужчина. — Так плохо это на меня влияло.

То, что Данила называет «заводом», — это пермская компания, на которой делают роутеры и модемы. Один из них установлен на атомном ледоколе. Еще компания производит телеметрию для нефтяников — оборудование, которое снимает показания с приборов на нефтекачках.

Данила пришел туда с должности шеф-бариста, куда он буквально сбежал после пяти месяцев работы на железной дороге после университета. На заводе было лучше: через полгода Данила стал руководителем производственного цеха. В подчинении — восемь человек, зарплата — 80–100 тысяч рублей, в зависимости от премии.

Он планировал производство на месяц, составлял графики, обучал новичков, ходил на совещания, оптимизировал процессы. При необходимости сам выходил в цех: собирал устройства, паял мелкую электронику, прошивал оборудование, упаковывал на отправку.

— Ответственность меня не пугает. Надо — значит делаем. А вот работа с людьми… И ощущение, что ты не на своем месте — вот это было сложнее.

Данила признается, что завод давал стабильность и понятное будущее — он знал, что будет завтра, сколько заработает.

— Я был уверен: предприятие одним днем не закроется. Все предсказуемо. Но оно забирало энергию. Последние полгода я просыпался и меня реально тошнило. Все силы высасывало.

Решение об увольнении помогли принять две неприятные ситуации на производстве. Своему начальству Данила предложил внедрить новые производственные принципы — старшие коллеги дали добро на эксперимент. Тестирование шло два месяца и по итогу оказалось успешным. Только вот внедрять новую систему работы руководство не захотело.

Вторая история — это конфликт со своей подчиненной.

— Она мне сказала: «Ты какой-то хренью страдаешь, свои обязанности не выполняешь». Я не стал раздувать конфликт, пошел к директору и спросил, можем ли мы что-то с этим сделать? Он ответил: «А зачем это надо?» Я понял, что это не мое место.

Изначально Данила решил попробовать работать на два фронта. В будни после окончания рабочего дня иногда ехал на съемки, потом ужинал с женой и снова возвращался к работе и занимался обработкой фото до полуночи. Так Данила жил год. Последние шесть месяцев он работал уже в графике 7/0, на сон оставалось по пять-шесть часов.

В выходные он все же давал себе немного выспаться, но после завтрака сразу садился за обработку фотографий и занимался этим до ночи. Иногда вечерами уезжал работать фотографом на вечеринки. Через три месяца он понял, что так больше нельзя.

— У меня есть жена, кошка. Я был на развилке: либо бросаю фотографию и ухожу в управленчество, либо ухожу с завода. Я понимал, что если я брошу фотографию, я себе этого не прощу, — вспоминает мужчина.

Фотографирует Данила с 16 лет. Начинал в институтском пресс-центре, где его мама, — бывшая журналистка, — работала педагогом-организатором. Она вручала сыну камеру, отправляла на мероприятия, а потом они вместе делали разбор ошибок. Настройкам техники он обучался сам, по видео на YouTube.

— Мама объясняла, что лучшие качества репортажного фотографа — наглость и вежливость. Если ты не будешь достаточно наглым — не получишь кадр. Если не будешь вежливым — второй раз тебя уже не подпустят. Еще одно важное знание: по десяти кадрам человек должен понять, что произошло, и кто эти люди.

В конце ноября 2025 года Данила поделился с женой мыслями об увольнении, и она его поддержала. Наутро после разговора он написал заявление и отнес директору. Руководство удивилось — ведь и на заводе все получалось неплохо.

После увольнения Данила уже столкнулся с реальностью рынка — его обманула хорошая знакомая. За шесть часов ночной съемки вместо оговоренных 12 тысяч заплатили две и нахамили. Позже человек извинился за слова, но за ситуацию с оплатой труда — нет, отделался обещанием: «Сочтёмся».

Данила считает, что фотография — не только про творчество. Есть непростая необходимая рутина — например, отбор кадров. Еще пока сложно дается фудсъемка, потому что при съемке еды ценятся цвета и аккуратность, а это не совсем стиль Данилы. Но он готов этому учиться и, несмотря на сложности, о своем выборе не жалеет.

К тому же появился новый проект — вместе с двумя знакомыми Данила сейчас создает агентство, занимающееся фото. В планах организовывать фотодни, индивидуальные и коллективные съемки — например, отснять баскетбольную команду.

— Стабильность — это обман. Сегодня она есть, через месяц — нет сектора экономики, нет денег, конфликты. Нужно двигаться вперед. Иначе в 35–40 лет поймешь, что больше ничего не умеешь.

Через год Данила видит себя делающим семь-восемь съемок в месяц, которые «будут давать ему достойный заработок, с более размеренной жизнью и проектами „дешевле, но с большим творчеством и андеграундом“.

А тому себе, заводскому парню, он бы посоветовал копить на «подушку безопасности» перед увольнением, следить за здоровьем и не бояться.

Ранее мы рассказывали про пермского слесаря, который ушел с завода и стал художником — теперь он рисует питомцев своих клиентов. Заказы Кирилла распределены на полгода вперед.