Операторы говорят, что они не отключают мобильный интернет. А кто тогда? И что дальше?

В разгар рабочего вторника и дня больших распродаж 11 ноября в Петербурге в целых районах пропал мобильный интернет. Как и тысячи горожан, наши коллеги из «Фонтанки» бросилась за разъяснениями к сотовым операторам, но услышала лишь усталое «Это не мы…». «Это же не мы блокируем, не к нам вопросы, — первым откликнулся на вопрос редакции представитель федерального оператора связи. — Мы и пообещать, что когда-то назад включим, даже не можем: это не наших рук дело». «Отключения были связаны с мерами безопасности», — были кратки в Т2. «Наша сеть работает стабильно, ограничений со стороны „МегаФона“ нет. Трудности возникли по независящим от нас причинам», — отчитались коллеги. Все эти ответы предполагают, что задающий вопросы должен сам всё понять и многозначительно покивать головой. Но на «Фонтанке» не все такие понятливые, поэтому решили всё же помучить вопросами операторов и экспертов: что вообще происходит, как долго, можно ли с этим бороться или хоть как-то этому противостоять. «Действительно, операторы не отключают связь. Это глупость — стрелять себе в ногу. Операторы оказывают услугу и получают за это деньги, — соглашается глава ИАА Telecom Daily Денис Кусков. — Но они находятся, скажем так, в статусе, когда у них есть органы государственной власти, нет смысла их называть, которые присылают распоряжение о блокировке доступа в интернет или голосовых услуг в том или ином регионе или вокруг какой-то одной базовой станции». Де-факто «органы» имеют возможность отключать мобильный интернет и вовсе без ведома операторов. «У Роскомнадзора есть ТСПУ (технические средства противодействия угрозам. — Прим. ред.), есть право управления сетями связи. Они могут сами там всё ограничивать, но так как все-таки это оказание услуг связи по частным договорам и корпоративным клиентам, „органы“ всё же проводят отключения в коллаборации с операторами», — объясняют эксперты. «Операторам могут выдавать предписания на ограничения — если помните, такое регулярно бывало во время всяких ЧМ, олимпиад и прочих масштабных действ. А так, конечно, да, кнопок, которые условно говоря, „всё выключают“, — больше одной», — объясняет глава ИАА «Рустелеком» Юрий Брюквин. «Приходят требования от профильного органа о блокировке интернета на определенной территории, после чего оператор связи в программном обеспечении выбирает (буквально галочками в нужных полях) необходимость исключения какого-то фрагмента сети в том или ином городе или всего города от услуг связи», — описывает банальную механику процесса Денис Кусков. Пользователи связи как могут придумывают способы обхода блокировок. Делятся, какие каналы у них остаются открытыми и какие сервисы доступными. «В Выборге сейчас фотка из „телеги“ не уходила. Включил sstp на себя — сразу ушло», — сообщает в очень узкоспециализированном канале общения один петербуржец. «Вот а я себя не вижу… я бы к себе туннелем ушел», — отвечает другой. Его собеседники из этого делают выводы, что раз кто-то через мобильную сеть смог подключиться к ИТ-инфраструктуре, значит, в этот раз речь может идти не только о целенаправленном отключении, но и о какой-то рукотворной или техногенной аварии или сбое, например в контуре тех же ТСПУ. Никаких доказательств этой теории нет. Пикантность этого диалога в том, что он велся между двумя топ-менеджерами крупных операторов связи. Они знают не больше нашего. Как три года назад спорить с необходимостью ходить в масках, оборачивать качели на детских площадках красной лентой и здороваться локтями было уделом маргиналов и сторонников теории заговора, так же и теперь никто из серьезных участников телекоммуникационного рынка не оспаривает мысль об эффективности коврового отключения мобильного интернета для спасения от вражеских беспилотников. «К сожалению, тут вопрос только в том, что было бы неплохо, если бы структуры, которые вводят ограничения, сделали какой-то коммуникационный ресурс, от которого приходили бы сообщения с предупреждениями хотя бы за несколько минут, — мечтает Денис Кусков. — Потому что сейчас всё приходит беспорядочно. Допустим, от МЧС или от кого-то там приходит, что атака БПЛА отражена, а то, что она началась, у меня нет». Другой аспект нынешних отключений — во что это всё выльется для простых пользователей. «Мы находимся уже даже не в нескольких шагах, а в полушаге от воплощения в жизнь концепции „суверенного интернета“. Когда в открытом доступе будут лишь какие-то отобранные чиновниками сайты и ресурсы, а всё остальное можно будет получить только какими-то окольными путями и сильно рискуя как минимум штрафом», — сетует Юрий Брюквин. «Сейчас возникнут ситуации, скорее всего, с более длительным отключением мобильного интернета. Ввиду этого и делаются т. н. белые списки. Иначе бессмысленно было бы их составлять, ведь маркетплейсы, СМИ и другие „белые“ ресурсы от остановки на час-два не особо теряют. Поэтому, вполне вероятно, в определенных частях нашей необъятной родины блокировки интернета будут носить более долговременный характер», — предполагает Денис Кусков. Кстати, чиновники уже призывают граждан готовиться к чему-то подобному. Так, в Ульяновской области министр цифрового развития региона Олег Ягфаров сообщил, что федеральные власти ограничили работу мобильного интернета в некоторых районах Ульяновска и области до окончания военной спецоперации на Украине. «Срок действия новых ограничений не установлен. Если не будет иных решений федерального центра, они будут действовать до конца СВО», — цитируют местные СМИ его ответ на вопрос от жителей микрорайона, где мобильного интернета нет уже больше недели. Правда, почти сразу в правительстве области оговорились: министра неправильно поняли. «Ограничения будут действовать только рядом с критически важными объектами, а не повсеместно», — объяснили чиновники. «Причина — усиление мер безопасности. Они действуют во всех регионах страны не только в период опасности и атак беспилотников, а на постоянной основе», — добавили в Центре управления регионом Ульяновской области. А то, что в расширенную зону информационной безопасности попадают жилые микрорайоны, — ну что ж делать.