Каникулы строгого режима: зачем 120 лет назад пермских ребят отправляли на лето в детские колонии

Мода на детские колонии пришла в Российскую империю из Западной Европы. Первую организовал еще в 1870-е в Швейцарии местный пастор. Почти сразу после этого, в начале 1880-х, летнюю детскую колонию открыли под Петербургом, а потом идея разошлась по всей России.

Детей вывозили за город, чтобы улучшить их здоровье. Для крупных городов, где у жителей всех возрастов нередко диагностировали анемию и туберкулез, это было очень актуально. Вместе с воспитанниками на дачах находились педагоги, которые старались проводить как можно больше занятий на свежем воздухе.

В Перми собственными дачами-колониями в начале ХХ века обзавелись Мариинская женская гимназия, Богородицкая церковно-приходская школа и Пермское техническое железнодорожное училище. Все они отправляли детей и подростков на лето в самый престижный дачный поселок того времени с сосновым бором и Камой по соседству — Нижнюю Курью.

«Юные дачницы — дети бедных родителей из городских жителей, наиболее нуждающиеся по состоянию здоровья в пребывании летом на чистом воздухе, — писали в июне 1906 года „Пермские губернские ведомости“ о колонии Богородицкой школы. — Дети имеют бодрый, веселый вид и вообще производят отличное впечатление на посетителя».

Упоминание о «бедных родителях» не случайно: детям из богатых семей общие дачи не требовались, они проводили лето на своих — нередко в той же Нижней Курье. Именно там, к примеру, располагалась дача наследников «чайного короля России» Михаила Грибушина, пермского главы Александра Синакевича и других известных обеспеченных пермяков.

Загородный отдых не предполагал бездумное лежание на берегу Камы или игры без конца и края. Дети осваивали новые навыки. Так, железнодорожное училище проводило в Нижней Курье практические занятия для учеников-плотников и учеников-землемеров. Первые даже построили небольшой домик, в котором стали селить учащихся наравне с основным зданием.

Землю под детские колонии выделяли бесплатно, но строить дачи учебные заведения должны были самостоятельно. За это обычно отвечали попечительские советы. Не у всех нашлись деньги на такие масштабные проекты. Так, в 1905 году участок в Нижней Курье получила Пермская мужская гимназия. По условиям договора она должна была возвести дачу в течение трех лет. Но работы так и не начали: пять лет спустя владелец соседнего участка жаловался, что земли даже не огорожены, из-за чего там постоянно ходит домашний скот и «получается много нечистот». Найти нужную сумму гимназия так и не смогла, поэтому в 1913 году лишилась этого участка.

Революция 1917 года резко изменила ситуацию с дачами: большинство из них национализировали. Вывозить детей за город при этом не прекратили. Колонии-коммуны стали организовывать школы и детские клубы.

К делу подошли со всей серьезностью: Народный комиссариат по просвещению (дедушка сегодняшнего Министерства образования) выпустил целый свод правил по работе детских колоний. Например, происходящее в колонии нужно было фиксировать в психологических дневниках.

Главное отличие этих колоний от современных лагерей — дети не приезжали на всё готовое, а сами обеспечивали быт.

«Так как детские колонии должны быть поставлены на трудовых началах, то персонал низших служащих должен быть доведен до минимума (прачка, кухарка), — рекомендовали в инструкции для руководителей колоний от 1918 года. — Топка, чистка, уборка производятся самостоятельно».

Как жили пермские колонии

Пермских детей отправляли на лето на Белую гору и в Нижнюю Курью. Колонии занимали большие дачи, в которых хватало места для спален (конечно, общих, а не индивидуальных), столовых и комнат для игр. Рядом сооружали купальни и бани.

Для ребят проводили занятия: учили грамоте и рисованию. Старались, чтобы они больше находились на свежем воздухе, в том числе за работой. К примеру, дети сами заготавливали бересту и камыш для поделок. Сами плели лапти из собранного лыка. Но времени было достаточно и для игр, и для подготовки концертов со спектаклями — их показывали в соседних деревнях.

«Жизнь там очень веселая, дети катаются на лодках, ходят в лес, ловят рыбу и т. д.», — писали в 1920 году в газете «Муравей-чудодей», которую выпускал пермский клуб «Муравейник».

С питанием всё было сложнее, как и в целом по стране в начале 1920-х. В одном из номеров «Муравья-чудодея» подробно перечислили, что именно ели дети в течение дня в одной из колоний:

• в 08:00 — чай и хлеб с маслом;

• в 12:00 — завтрак: молоко с хлебом;

• в 16:00 — обед;

• в 22:00 — снова чай.

В другом номере привели второе меню — без молока в полдень и «ночного» чая, но с ужином в девять вечера.

«Хлеба дают по одному фунту (около 410 граммов. — Прим. ред.) на человека, обед в некоторых учреждениях состоит из 2 блюд, в некоторых — из одного, — рассказывала в июле 1921 года пермская газета „Звезда“. — На второе дают манную кашу».

Готовкой занималась столовая-кухня, в Нижней Курье она размещалась рядом с дачами. Дежурные с разных дач ходили туда за обедами и ужинами с ведрами, которые обратно несли на длинных палках. Иначе тяжелое ведро с супом или кашей было просто не поднять. Иногда добирались по реке на лодке.

Каникулы строгого режима мы упомянули в заголовке не просто так: каждый день ребят был расписан от и до. И режим строго соблюдался. Так, в колонии-коммуне «Муравейника» дети просыпались в 7 утра (дежурные — на час раньше) и после общего чаепития брались за работу. Они мыли полы и прибирались во дворе, трудились на огороде, носили воду для самовара и бани и так далее. Днем делали перерыв: шли купаться, потом обедали, еще немного отдыхали — и снова работали. После ужина завершали день общим собранием под соснами: обсуждали сделанное и планы, пели.

Советские дачи-колонии просуществовали недолго, им на смену пришли пионерские лагеря. Но опыт пригодился, лагеря многое переняли от дач: от жизни по режиму до вечерних посиделок-обсуждений.