От подростков за станками и гениев «шарашки» до банкротства и новой жизни: история Мотовилихинских заводов

Пермяки работают на Мотовилихинских заводах почти три века: в этом году предприятие отмечает 290-летие. Чем оно занималось вплоть до начала Великой Отечественной войны, мы рассказали в отдельном большом материале. Сегодня вспоминаем знаковые моменты истории «Мотовилихи» с 1940-х до современности.

1941 год предприятие встретило под именем Государственного союзного завода № 172 имени В. М. Молотова. Директором тогда был Абрам Быховский, и именно он первым узнал о нападении Германии: в семь утра 22 июня ему позвонили из Кремля. Как вспоминали современники, с того момента Быховский практически переехал на завод.

На предприятии почти сразу ввели военное положение: отменили отпуска и выходные, удлинили смены до 10–12 часов (в том числе — ночные). Мужчины массово уходили на фронт, поэтому на завод стали принимать и зазывать женщин и подростков, а также пожилых людей. Да, они работали и раньше, но их было гораздо меньше.

Ребятам 13–14 лет мастера старались давать менее сложную работу: они обрабатывали металлические детали на токарных станках, были разнорабочими и курьерами. Чтобы доставать до станков, рассчитанных на взрослых, подростки подставляли ящики и скамейки.

«Еще нас, малолеток, часто отправляли с работы в поле, убирать картошку, убирать дороги, — рассказывала Ида Бойкова, пришедшая на завод в 14 лет (цитируем ее воспоминания по книге „Бессмертный цех“). — Это, конечно, было легче, чем за станком стоять. Работали все трудно. Приду к сестре — она плачет. „Не могу, — говорит, — на этот станок смотреть!“ У нее все лицо было в метках от стружки, которая от деталей летела. Она токарем была».

Отпусков не было, а после смены любого заводчанина могли оставить на следующую — например, когда из-за болезни не пришел коллега. Если подростки не выдерживали такой темп работы и сбегали с завода, их, как правило, просто возвращали в цех. Взрослых наказывали гораздо серьезнее: за опоздание или прогул обычно назначали исправительно-трудовые работы (в своем цехе, но с отчислением части заработка) на срок до полугода. А за самовольный уход и вовсе можно было получить реальный срок.

Как и остальные жители Советского Союза, с осени 1941-го рабочие завода № 172 получали продукты по карточкам. Часть из них можно было потратить на обеды в местной столовой, но еда там была не особо сытной: пустой суп-баланда, каша… Для смены в половину суток этого было мало. К тому же нередко заводчане делились карточками с родными (норма для иждивенцев была ниже) и потому постоянно жили впроголодь.

«Рабочие ловили в цехах крыс и хомяков и жарили их возле печи. А потом ели, — вспоминала о всеобщем голоде Валентина Силуянова (это цитата из „Бессмертного цеха“), с 14 лет работавшая в химлаборатории. — Сталеварам это было противно, они этих людей прогоняли. Но люди снова приходили. Кроме крыс, жарили возле печей картошку, у кого была».

Несмотря на голод и холод в цехах, фронтовые бригады «Мотовилихи» соревновались в перевыполнении плана на 100–300 процентов. В итоге только за счет сверхплановой продукции завод вооружил 116 артиллерийских полков.

Вместе с пермяками на предприятии работали эвакуированные: в состав «Мотовилихи» вошел подмосковный орудийный завод № 8, который вывезли вместе с сотрудниками и оборудованием.

До начала Великой Отечественной войны самой известной военной разработкой пермского завода была 152-миллиметровая гаубица-пушка МЛ-20 1937 года. В 1943-м конструкторское бюро «Мотовилихи» под руководством Сергея Гуренко на основе МЛ-20 разработало модификацию МЛ-20С для установки на самоходки СУ-152 и ИСУ-152. Позже эти орудия прозвали «зверобоями» за то, что сражались с немецкими танками — «тиграми» и «пантерами».

При заводе во время войны действовало и второе конструкторское бюро: из знаменитой ленинградской тюрьмы «Кресты» в Молотов эвакуировали так называемую «шарашку». Не выходя за пределы предприятия, в ОКБ-172 работали инженеры и конструкторы, осужденные по политическим статьям. Они одевались в штатское, а не в тюремные робы, но при этом могли передвигаться только в сопровождении конвоя.

Именно ОКБ-172 разработало два широко используемых орудия — полковую пушку образца 1943 года для пехоты (ОБ-25) и противотанковую пушку М-42 — знаменитую «Аннушку». Проектом руководил репрессированный в 1938 году Михаил Цирульников. За разработку «Аннушки» в 1943-м его досрочно освободили и даже наградили. Михаил Цирульников уехал в Ленинград вместе со своим ОКБ, но уже в 1946 году вернулся в Молотов: ему предложили должность главного конструктора «Мотовилихи». Он также работал на заводе «Искра», преподавал в Пермском политехе.

За большой вклад в победу Мотовилихинские заводы наградили орденами Трудового Красного Знамени, Красного Знамени и Отечественной войны I степени (а орден Ленина они получили еще до войны). Предприятие 15 раз завоевывало переходящее Красное знамя ЦК ВКП(б), поэтому его передали заводу на вечное хранение.

Производство оружия в послевоенные годы не прекратилось, но завод постепенно стал возрождать гражданское направление. Уже во второй половине 1940-х здесь начали выпускать турбобуры и буровые долота — установки для разработки нефтяных скважин. Машины оказались качественными: десять лет спустя лицензию на их производство купили ФРГ и США. В 1950-е возобновили выпуск драг для разработки месторождений золота и платины (начали еще в 30-е годы, но приостановили на период войны).

В 1952 году на фоне борьбы с космополитизмом (и проявляющимся антисемитизмом) сместили директора Абрама Быховского, возглавлявшего завод с 1939-го. Руководить предприятием поставили Виктора Лебедева, который к тому моменту проработал в «Мотовилихе» двадцать лет. В годы войны он руководил металлургическим производством.

При Лебедеве в «Мотовилихе» провели масштабную реконструкцию старых цехов и открыли немало новых. При нем активно внедряли новые технологии и закупали современное оборудование. Машзавод имени Ленина (так стали называть предприятие с 1957 года) одним из первых в стране построил и запустил установку непрерывной разливки стали — в 1958-м.

Здесь осваивали самые разные направления: выпускали краны-смесители и рессоры для автомобилей, гарпунные пушки и перфораторы, угольные комбайны и экскаваторы, торфопрессы и нефтяные насосы (сотрудничество с нефтяниками было очень плотным).

«В 1950–60-е годы наш завод был единственным в стране, продававшим свои турбобуры Канаде, — рассказал 59.RU ветеран „Мотовилихинских заводов“ Леонард Силинг. — Только мы поставляли поковки для флота (для производства перископов) и валы для вертолетов. Завод первым в стране освоил производство наследника „Катюши“ — РСЗО „Град“ (реактивной системы залпового огня. — Прим. ред.). Только у нас делали [пусковые установки] СМ-90 и СМ-99. С помощью первой, к примеру, сбили самолет Пауэрса (самолет-шпион упал под Свердловском в 1960 году. — Прим. ред.).

В 1958 году завод запустил производство двигателей для баллистических ракет Р-12. Новое направление курировали «на самом верху»: работы стартовали после визита Леонида Брежнева (тогда он был секретарем ЦК КПСС), Дмитрия Устинова (председателя комиссии президиума Совета министров СССР) и Петра Дементьева (председателя Госкомитета Совета министров СССР по авиатехнике). Позже производство выросло в отдельное предприятие — сейчас это завод «Машиностроитель».

Большое внимание Виктор Лебедев и его команда обращали на то, в каких условиях живут люди. При нем появились ДК имени Ленина и санаторий-профилакторий для заводчан, а также базы отдыха. Именно он был инициатором и куратором строительства дворца спорта «Молот».

«Мы с женой переехали в Пермь в 1959 году. Тогда еще стояло очень много бараков: на месте сегодняшнего дома быта на улице Дружбы, на Добролюбова, на Уральской, на КамГЭС и не только, — делится Леонард Силинг. — Лебедев первым в городе начал эти бараки сносить, и к 1974 году убрали последний. На месте бараков строили новые дома. Сколько бы ни давили партийные власти на Виктора Николаевича, что надо застраивать Комсомольский проспект, он возводил дома в Мотовилихе. Просто был очень мудрым человеком и понимал: если построить дома в центре города, то люди уйдут на Свердловский или Калининский заводы. А с кадрами в то время было тяжело».

На базе завода организовали техникум, а рабочие и инженеры могли повысить квалификацию в Доме техники. На предприятии открыли большую библиотеку. Кроме того, завод помогал детским кружкам и музыкальным студиям: Виктор Лебедев сам любил играть на фортепиано и петь, поэтому понимал, как важно поддерживать тягу ребят к творчеству.

«Мы очень дружно жили, — рассказала 59.RU Ираида Верьясова, работавшая на заводе с 1950 года. — Участвовали в субботниках, работали в колхозах, патрулировали район в дружинах — может быть, толку от нас было мало, но все равно ходили. Часто ездили за грибами — брали катер в цехе водного транспорта. Во время обеденного перерыва коллеги иногда бегали с удочкой порыбачить — прямо на территории завода, в районе 37 цеха был пруд. На 23 Февраля и 8 Марта обменивались подарками — вытягивали жребий, кого именно поздравлять. Мне как-то подарили отрез ткани, лоскуточек от него храню до сих пор».

Лебедев проработал на заводе вплоть до своей смерти — он скончался в 66 лет в 1976-м.

«Что значит Виктор Николаевич Лебедев для тех, кто с ним работал, хорошо показывает такой факт: до сих пор 22–23 марта (в годовщину смерти. — Прим. ред.) его коллеги приезжают на кладбище и приносят цветы», — отмечает Леонард Силинг.

Кроме уже упомянутого «Града», специальное конструкторское бюро «Мотовилихи» под руководством Юрия Калачникова за несколько десятилетий разработало немало военной техники. В числе самых известных — боевые и транспортно-заряжающие машины систем залпового огня «Ураган» и «Смерч», артиллерийские орудия «Нона», артиллерийские части для миномета «Тюльпан» и самоходных пушек «Гиацинт-С» и «Гиацинт-Б»… Гражданское направление развивалось не менее активно. В частности, завод плотно работал с нефтедобывающей промышленностью, производя для нее разнообразное оборудование.

Отмена госплана во время перестройки отразилась и на «военке», и на «гражданке»: предприятию пришлось резко учиться жить по новым правилам.

«В 80-е мы выпускали 330 тысяч тонн жидкой стали в год, печи работали 24 часа в сутки, — перечисляет в разговоре с 59.RU Леонард Силинг. — Если считать вместе со службами ЖКХ, то в целом на заводе тогда трудились 32–33 тысячи мотовилихинцев. Но в перестройку промышленность начала разваливаться. Не стало госплана, по которому привыкли жить предприятия. Прекратились заказы оборонки, а их соотношение с гражданкой на заводе всегда составляло примерно 50 на 50».

Чтобы восполнить потерю гособоронзаказа, начали осваивать новые гражданские направления. Хватались за все, вплоть до производства мебели.

Ситуацию осложняли размеры предприятия: выживать огромной махиной было непросто. Поэтому цеха превратили в отдельные фирмы. Им нужно было выполнять заводские заказы и самостоятельно искать дополнительные — для дозагрузки мощностей оборудования.

«У завода не было денег, чтобы платить зарплату, — поясняет Ираида Верьясова. — Чтобы цеха могли как-то выживать, им разрешили самим набирать заказы. То есть самостоятельно договариваться, самим оформлять договоры с другими предприятиями или организациями, получать выручку на отдельный расчетный счет. Благодаря этому цеха смогли платить работникам».

В 1992 году по инициативе гендиректора Юрия Булаева предприятие приватизировали, оно стало акционерным обществом и получило привычное нам название «Мотовилихинские заводы». Не один год после этого ушел на проверку и передачу имущества. В процессе выяснилось: часть маленьких предприятий распорядилась оборудованием завода, как своим — все «ненужное» продали на сторону. Разбор и приведение дел в относительный порядок занял немало времени.

К началу XXI века холдинг объединял 85 компаний разных размеров и сфер деятельности.

Чтобы снизить расходы, еще в конце 90-х «Мотовилихинские заводы» начали распродавать непрофильные активы — то есть не задействованные в прямом производстве. Это и дворец имени Ленина, и базы отдыха, и спорткомплекс на Мотовилихинском пруду. Последними крупными объектами на балансе оставались УДС «Молот» (в 2021 году его выкупили в краевую собственность) и Музей пермской артиллерии (в 2024-м его приобрела «дочка» предприятия — «СКБ», специальное конструкторское бюро).

В 2001 году у «Мотовилихинских заводов» сменился владелец: контрольный пакет акций перешел столичной инвестиционно-промышленной группе «Русь». Десять лет спустя одним из крупных акционеров пермского холдинга стал «Уралвагонзавод», а в 2015-м его место заняла госкорпорация Ростех, которая постепенно стала контролировать «Мотовилиху».

К 2017 году Ростеху принадлежало почти 40% акций НПО «Сплав» (входящего в тот же Ростех) — чуть больше 10%. Доли крупных частных акционеров в целом составляли 35%. К этому моменту «Мотовилихинские заводы» накопили крупные долги, компания находилась в затяжном кризисе, работая себе в убыток. Логичным исходом стало банкротство, старт которому дал иск владимирской компании «Сигнал» (одной из структур Ростеха) о долге в 32 миллиона рублей. Кредиторами значились и другие компании — их набрался не один десяток. Общая сумма долга составила более 17 миллиардов рублей.

Имущество «Мотовилихинских заводов» выставили на торги. Три основных направления работы при этом сохранили: продолжили работу «дочки», занимающиеся гражданским и военным машиностроением, а также металлургическим производством. Пока шла процедура банкротства, к примеру, на заводе запустили новую линию — изготовление длинномерных заготовок из немагнитной стали. Это произошло в «ковидном» 2020 году. Во время ее презентации управляющий директор Сергей Дядькин рассказал, что гражданское производство приносит «Мотовилихе» две трети выручки — почти 10 миллиардов из 15.

Движимое и недвижимое имущество «Мотовилихинских заводов» хотели продать за 9,3 миллиарда рублей, но по такой цене покупателей не нашлось, поэтому торги пришлось объявлять повторно. Новый владелец в итоге определился только в 2023 году: за 1,2 миллиарда предприятие приобрел «Ремдизель» из Татарстана, специализирующийся на ремонте спецтехники и разработке бронеавтомобилей. Год спустя собственник вновь сменился: завод (если точнее — СКБ, которому передали имущественный комплекс предприятия) перешел акционерному обществу «Технодинамика», подконтрольному Ростеху.

В октябре 2025-го Арбитражный суд Прикамья официально завершил процедуру банкротства «Мотовилихинских заводов».

За несколько месяцев до этого Свердловский суд Перми по иску Генпрокуратуры РФ постановил взыскать более 2,7 миллиарда рублей с экс-совладельцев предприятия Марата Загидуллова и Рафаэля Гималова («Русь»), владельцев акций Юрия Медведюка и Руслана Валитова, а также бывшего исполнительного директора завода Вагаршака Сарксяна. Суд признал их виновными в разработке схемы для вывода активов предприятия для личного обогащения и доведения предприятия до банкротства.

При подготовке использованы материалы Госархива Пермского края, Пермского партархива, архива города Перми, Музея пермской артиллерии, статьи Сергея Шевырина «Из истории особого конструкторского бюро № 172».

Ранее мы рассказывали, какие старинные здания сохранились на территории «Мотовилихинских заводов» и как сейчас работает предприятие.