«Такая милая, забавная чушь»: Андрей Малахов в Перми рассказал об отношении к Лабубу и трендам

25 июня телеведущий и журналист Андрей Малахов приезжал в Пермь, чтобы провести третью Народную премию 59.RU. Мы поговорили с ним о пермских историях, которые ему самому кажутся важными, о народном творчестве и современных трендах и тенденциях.

— В Прикамье есть умирающая деревня Чистопереволока и сейчас жизнь в ней поддерживает единственная жительница Любовь Некрасова. Мы знаем, что вы несколько раз приглашали ее к себе на программу. История Любови Михайловны откликается у вас, потому что вы сами родом из небольшого города?

 — Для меня вот такие истории, это, знаете, немножко рассказ Валентина Распутина (российский и советский писатель — прим. ред.), когда все уезжают, а один человек остается, и для него связь с родной землей важнее, чем, скажем так, новое место жительства и какие-то комфортные условия. Поэтому, наверное, это больше не про то, что я из небольшого города, а то, что я чувствую связь с землей предков, когда приезжаю на Кольский полуостров. Поэтому я её хорошо понимаю, и поэтому мы хотели сделать ее историю.

— Поэтому такие истории нужно показывать на федеральных каналах?

— В воспитательных целях, мне кажется, это важно. Плюс, я из-за этого и соглашаюсь вести премию (Народную премию — прим. ред.), потому что здесь есть возможность увидеть людей, которые что-то делают бескорыстно, с настроением, с любовью к земле и к городу, где они живут.

 — Ещё немножко о Перми. У вас в «Песнях от всей души» выступал ансамбль «Иваны». После выступления они вам подарили коврик, связанный бабушкой из нашей Прикамской глубинки. Сохранили ли вы этот коврик и, может быть, он стал частью интерьера в вашем доме?

— Он стал частью интерьера в Апатитах в Мурманской области, в Центре современного искусства. Очень большую часть подарков я передаю туда, часть остаётся в Москве. Но вот всё, что люди делают руками, чаще всего этого как раз… У нас есть арт-домики, у нас есть специальные номера с разным таким контекстом, образно говоря. Там, например, есть люстра, которая висела над главной героиней в фильме «Служебный роман» Лии Ахеджаковой.

Поэтому такой стори-теллинг, такие рассказы про вещи, которые окружают тебя, они очень важны. Поэтому мы тоже передаем часть этих артефактов.

— Андрей Николаевич, знакомы ли вы с творчеством хора «Млада»? Это пермский хор.

— Я их видел только мельком по телевизору. Не знаком лично. Я знаю, что они принимают участие сегодня в церемонии (хор «Млада» выступал с песней «Аллилуйя любви» на Народной премии 59.RU — прим. ред.). И, да, у меня есть шанс посмотреть, как это выглядит вживую. Впервые услышать.

— Они бешеную популярность завоевали. Их изначально знали все пермяки, сейчас, по-моему, знает вся Россия вообще. Как думаете, в чем секрет их успеха у массового зрителя?

— Мне тоже кажется, что когда люди что-то делают очень с любовью, это считывается, это как какой-то, знаете, 25-й кадр, людям это очень заходит. Поэтому, думаю, что эта история про это.

И если говорить про мои впечатления в этот раз… Большое впечатление на меня произвела одна работа в Музее современного искусства ПЕРММ — Лысьвенская каска. Это одно из самых сильных впечатлений, высказываний к Восьмидесятилетию Победы. Продуманное, очень простое и очень эмоциональное.

Мне сказали, что скульптор очень известен в городе, что делал знаменитую работу «Перемяк соленые уши» (экспозицию СШ-40 (Солдатская каска) создал пермский скульптор Рустам Исмагилов, — прим. ред.). Это, конечно, на мой взгляд, достойно государственной премии. Я считаю, что эту работу нужно прямо возить по всем городам-героям и показывать.

Подробнее об арт-объекте Рустами Исмагилова можно прочитать по ссылке.

— В прошлом году деревянную букву «П», которую вы хотели купить, все же снесли. «Пермские ворота» на протяжении всех 13 лет были яблоком раздора для пермяков: кому-то они нравились, а кто-то их прямо-таки ненавидел. Как думаете, почему «П» вызывала такие контрастные реакции?

— В этом же и есть главный секрет успеха. Мне кажется, что когда половина любит, половина не любит, на этих разных эмоциях всё и работает. У тех, кто любит, больше насмотренности, больше понимания, что это ворота в город, что это такая «Триумфальная арка» на Кутузовском проспекте в Москве или в Париже.

Плюс это местные материалы, деревья, то есть это такое экологическое очень высказывание, поэтому мне очень жаль, что нам не удалось её забрать, что её нет, но это всё нужно воспринимать как, знаете, такие горки, да: сегодня так, а завтра иначе.

И даже момент ностальгии, момент того, что кто-то скучает без нее — в этом тоже есть какой-то отзыв на современное искусство. Ожидание встречи или воспоминание о том, как это было, иногда важнее, чем само присутствие ежедневно. Я очень сочувствую, что ее нет. Надеюсь, что в городе появится что-то интересное.

— Видели новый модный тренд — монстриков Лабубу? Они совсем недавно появились в Перми. Как думаете, в чем феномен Лабубу? Оправдана ли такая популярность?

— Слушайте, были Хаги-Ваги, сейчас Лабубу, завтра будет еще что-то. До этого был Чебурашка. Не самый дорогой аксессуар, если не собирать какие-то коллекционные. Позволить себе может каждый, плюс интригует ожидание, какой цвет ты получишь.

Такая милая, забавная чушь — как квадроберы, про которых уже все забыли, а кричали, ругались и требовали запрета. Поэтому есть те, кому нравится, есть, кому не нравится. К сентябрю точно уже будет что-то другое, поэтому, мне кажется, нужно спокойнее относиться к этому.

— А, может, вы и сами хотите себе такого?

 — Мне подарили Лабубу. Я отдал сыну. Он произвел невероятный фурор в классе. Девочки брали по очереди. Несколько дней с этим гуляли. Это прошло уже. У нас тренд закончился.

— Интересно ваше мнение об искусственном интеллекте в творческих профессиях, особенно в журналистике, потому что нейросети очень быстро учатся, и, собственно, они могут и тексты написать на основе работ, которые они уже видели и знают. Нейросеть может заменить журналиста?

— Скажем так, нейросеть может заменить огромное количество редакторов. Людей, которые работают с информацией. Но над нейросетью может и должны находиться как минимум один-два-три человека, которые должны руководить и переписывать под читателя. Потому что информация везде практически одинаковая, но разная подача. Чтобы это все выглядело в едином контексте и в единой стилистике.

Но это, конечно, очень опасная штука, которая не только расхолаживает, но и, судя по всем книгам фантастов, может взять инициативу в свои руки.

— Восстание машин, да. Порой мы видим в комментариях под нашими статьями, что люди подозревают, что текст написала нейросеть. Как думаете, это плохой знак?

— Это пишут те же, кто просил снести скульптуру Полисского, букву «П», наверное. Такие вот знатоки всего, как… Они знают все ответы на вопросы в программе «Что? Где? Когда?», сидя на диване. Что должно стоять в городе и как руководить транспортным коллапсом в час-пик.

Ранее мы брали интервью у Никиты Джигурды — он рассказал, в чем секрет долгих и крепких отношений.